Неужто Пушкин - таки сукин сын?

Любопытные находки, позволяющие пролить тайну на первоисточники пушкинского "Евгения Онегина" сделаны московским книговедом и библиографом Александром Сумароковым.

Проведенный им анализ одной из книг, предположительно пренадлежавшей самому поэту, позволил сделать однозначный вывод о том, что стихотворной конструкцией поэмы, основой его формы ("магическим кристаллом") стала поэма-бурлеск Фужере де Монброна "Henriade travestie" (у поэта имелся экземпляр 1745 года издания).

Эта поэма была пародией на "Генриаду" Вольтера, которая фигурирует в воспоминаниях сестры поэта Ольги Сергеевны, как произведение, вдохновившее шестилетнего Пушкина на первый поэтический опыт, который получил название "Toliade".
(Что изучал А.С.Пушкин до поступления в Лицей. Из кн.: Романюк С.К. "В поисках Пушкинской Москвы", -М.: Профиздат, 2001).

Однако, стихотворный размер "Генриады" Вольтера, нисколько не напоминает знаменитую пушкинскую "онегинскую строфу", поэтому исследователям не приходило в голову рассматривать ее в качестве первоисточника. Но пародийная поэма де Монброна написана размером, в точности соответствующим онегинскому. Следовательно, ни о какой "онегинской строфе", как о пушкинском нововведении в поэзию, не может идти речи. Аргументация исследователя подкрепляется и ссылкой на самого Пушкина. Сумароков считает, что под "Гарольдовым плащом" из Онегина следует понимать не всю поэму, а только ее эпиграф (ведь плащ надевается обычно поверх одежды). Тогда сразу бросается в глаза удивительное совпадение - эпиграф взят из ... того же де Монброна, только из другого его произведения под названием "Космополит".

Все так, скажут почитатели Пушкина, но ведь сюжет наш гений сочинил сам. Не торопитесь, отвечает им Сумароков.
Во-первых в "Онегине" есть прямые текстовые совпадения с "Генриадой" де Монброна. Это и "Мой дедушка самых честных правил", и упоминание Бурбонов в десятых(!!!) главах "Генриады" и "Онегина". Кстати, у де Монброна - глав, которые называются песнями тоже ровно десять. (Это косвенным образом подтверждает и подлинность пушкинской десятой главы).

Во-вторых, сюжет у Александра Сергеевича, и это отмечалось, в частности Е.Селиверстовым, тоже заимствован (вместе с названием) у небезызвестного поэта, прозаика и издателя Александра Ефимовича Измайлова (1779-1831), который в 1799 году (в год рождения Пушкина!!!) в возрасте 19 лет выпустил в свет роман "Евгений, или пагубные следствия дурного воспитания и сообщества...".

К сожалению, Е.Селиверстов, видимо постеснявшись тревожить гений Пушкина-стихотворца, не провел текстологических параллелей. А роман Измайлова мало что отличает от пушкинского. К тому же Измайлов был старшим товарищем поэта, печатал стихи Пушкина в журнале "Благонамеренный" (сам журнал опять же упомянут в "Онегине"). Параллели с сочинением Измайлова Пушкин приводит в первой главе "Онегина"
"Онегин - добрый мой приятель (одногодок!!! -А.С.)
Родился на брегах Невы (книжка Измайлова издана в Санкт-Петербурге)

А сама фамилия героя Онегин - зашифрованное признание в плагиате - Онегин вторичное от Невский (фамилия герою дается по названию реки на берегах которой "родился" первоисточник).
Если внимательно перелистать трехтомное собрание сочинений Измайлова, то внимательного исследователя непременно постигнет культурологический шок. Так, в "Сатирических Ведомостях" от ноября 1822 года, Измайлов сообщает, что некий стихотворец переводит его "Евгения" на французский язык (зачем?, где этот перевод?).
Все встает на свои места, если твердо понимать, что письмо - сатирическая аллегория, а под переводом Измайлов подразумевает "переложение", т.е. наложение его сюжета на де Монброновскую матрицу. Кстати, сообщение Измайлова является еще и самым ранним по времени упоминанием о "Евгении Онегине", но кому же, как не автору первоисточника надлежит первому быть в курсе событий.

Зашифровав первоисточники, Пушкин считал, что не имеет перед их авторами моральных обязательств, а читатели неприменно рано, или поздно откроют истинных авторов сами. Однако, Измайлов весьма тяготился таким положением дел. Будучи старше и обеспеченнее Пушкина, и по благородству своему, не в силах навредить обремененному большим семейством поэту, Измайлов, тем не менее, терзался. Целый том его произведений (порознь опубликованных в "Благонамеренном") посвящен одной теме - воровству. То мягко, то жестче, то невнятно, то яснее Измайлов намекал на случившуюся с ним беду: Пушкин представал перед читателем "Благонамеренного" под фамилиями Рифмоплетов, Дубинин, и даже ПУЛИН (!!!) - куда уж ясней. Этого героя Измайлов называл и вором и негодяем, и даже сравнивал с крыловским котом Васькой (выделив эти два слова курсивом), который слушает, да ест. Пушкин же, нимало не смущаясь счел свою миссию по указанию истинного автора выполненной, а то, что "русские ленивы и нелюбопытны" - делом этих самых ленивых. Так и унесли Пушкин и Измайлов (каждый в свою могилу) тайну сюжета.
Вопрос в следующем: Если в песне под названием "Евгений Онегин" чужими являются и музыка и слова, то кем является автор такого произведения. В лучшем случае - версификатором, который нарифмовал под заданную форму девять глав и споткнулся на десятой. Про худший и говорить не хочется. В любом случае его лавровый венок гения должен сильно потускнеть. Само по себе использование заимствованных сюжетов - не криминал. Но называть первоисточники надо открытым текстом - иначе недолго и плагиатором прослыть.

В свете этой информации не совсем состоятельной выглядит сыроватая статья в "МК" от 18 марта, которая призывает отдать Пушкину авторство "Конька-горбунка". Кстати, по "Горбунку" у Сумарокова тоже есть своя, весьма оригинальная, точка зрения.

Сразу несколько центральных телеканалов уже пригласили московского библиографа выступить с рассказом о своей гипотезе. Премьера в апреле на телеканале "Культура" в передаче "Апокриф".

Самое скромное определение данного открытия - литературоведческая бомба. Ведь теперь придется переписывать все школьные учебники, статьи из словарей и энциклопедий, потеряют свою актуальность практически все пушкиноведческие работы, собрания сочинений - и уж, тем более, комментарии к "Онегину". Сумароков относится к нежданно свалившимся перспективам прослыть вторым Дантесом философски. Библиография, в отличие от филологии - наука точная. Документ, а в данном случае это книга де Монброна - тяжело опровергнуть. По слухам, Сумароков уже уступил свой экземпляр одному из российских олигархов, а тот согласился предоставить исследователям доступ к уникуму (напомним, что книга предположительно принадлежала Пушкину, а доказательств Сумароков собрал немало - иначе получить баснословную сумму (не разглашается) за суперраритет в условиях кризиса вряд ли удалось бы). В дальнейшем олигарх планирует продать ценнейшее издание, прибегнув для этого к помощи известного аукционного дома и шутит, что может быть компенсирует таким образом свои потери от мирового финансового кризиса. Сумароков же готовится к написанию книги, которую он планирует назвать "Криптография Пушкина". Ведь де Монброн был весьма непростой фигурой и ореол мистификаций, блеск авантюр и конспирологические лабиринты мировой политики с семнадцатого века - до наших дней - обещают сюжет - посильнее "Фауста" Гете и знаменитого "Кода ДаВинчи". Перезагрузка пушкиноведения подарит нам более гармоничное и полное понимание литературных процессов в контексте мировой истории и политики, освобожденное от идеологических наслоений и цензурных пропусков, считает Сумароков.

Смелый библиограф не отказывается и от предложения поработать над комментариями к "Онегину" - т.о. став коллегой Лотмана, Лесскиса, Набокова и Бонди. Он считает, что освобожденный от ореола "таинственности" пушкинский роман стал для него "прозрачным". Многие параллели теперь читаются невооруженным глазом и не надо ничего выдумывать и притягивать за уши. Сумароков около 30 лет занимается изучением Пушкина и считает, что достиг в этом некоторых успехов, хотя и избегал готовить публикации на эту тему. "Мне все время казалось, что наши знания о Пушкине - еще не полны и делать какие-либо обобщения рано",- говорит он.

Библиограф даже приостановил работу над репринтным изданием книги "Переписка по делу о развращении.... чтением рукописного стихотворения "Гавриилиады", чем вызвал немалый гнев издателя, уже закупившего дорогостоющую дизайнерскую бумагу. "Я категорически отказался продолжать эту работу, пока не закончу сравнение параллелей "Онегина", иначе и мои комментарии к "Переписке..." будут выглядеть глупо, и мне вскоре придется опровергать самого себя", - считает он.
___________________________________
текст - проф. В.А. Порк
иллюстрации из коллекции А. Сумарокова
Комуниздил из: http://biblio-graf.livejournal.com/2849.html
виа: biblioglobus