Ходжа Н. (hojja_nusreddin) wrote,
Ходжа Н.
hojja_nusreddin

Category:

Идрис Шах, "Джалалуддин Руми", гл. из кн. "Суфии", Часть 2

К началу: http://hojja-nusreddin.livejournal.com/1691609.html
____________________________________________
НЕВОЗМОЖНОСТЬ УЧИТЬСЯ ЛИШЬ ПО КНИГАМ

Прочитав "Маснави" и "Фихи ма фихи", можно ощутить ни с чем не сравнимую обстановку суфийской школы, но многие поверхностные люди считают, что эти произведения только запутывают человека, являются хаотичными и слишком вольно написанными.

Следует отметить, что эти книги не могут считаться "руководствами" в полной мере, так как их обязательно необходимо использовать в неразрывной связи с живым суфийским учением и практикой - работой, мышлением, жизнью и искусством.

Один из комментаторов почувствовал реальность их атмосферы и понял, что она была создана сознательно. Он выступил в печати, объясняя точку зрения суфиев по этому вопросу, но в целом эти произведения скорее всего привели его в замешательство. Следует еще добавить, что сам он считал себя суфием, не принадлежащим ни к одному из путей. Под влиянием таких людей сейчас, в период большого оживления, изучение суфизма на Западе стало немного более суфийским, хотя в этом плане предстоит сделать очень много. Одной из последних причуд Запада стал "суфий-интеллектуал".

СУФИЙСКИЙ ЯЗЫК

Суфизм, конечно, располагает собственной технической терминологией, и стихи Руми изобилуют как знакомыми, так и особыми вариантами первоначальных терминов. Например, в своей третьей большой книге "Диван Шамса Табризи" он описывает некоторые концепции мышления и деятельности, которые проецируются в сознание участников тайных встреч дервишей. Изложенное в экстатических стихах учение о бытии суфия в "мысли и действии" передается способом, специально изобретенным для его передачи:
Присоединись к братству, стань подобен им -
Почувствуй радость реальной жизни.

Пройдись по разрушенной улице,
Посмотри на смятенных (владельцев "развалин").

Выпей чашу волнения,
ибо ты не чувствуешь стыда (самосознания).

Закрой оба глаза,
Чтобы научиться видеть внутренним зрением.

Раскрой душу,
Если ищешь объятий.

Разбей земляного идола,
Чтобы увидеть лица (других) идолов.

Зачем ради большого приданого жениться на старухе -
за три куска хлеба в рабство себя продавать зачем?

Друг вернется к ночи;
Вечером не ешь и не пей ничего.

Кружись в компании доброго Кравчего - войди в Круг.
Долго ли ты будешь кружиться (вокруг этого)?

Тебе предлагают - забудь об этой жизни,
Положись на доброту Пастыря...

Думай только о создателе мысли,
Забудь остальные мысли -

Думать о "сытости" лучше,
Чем думать о хлебе.

Почему ты спишь в тюрьме,
Когда вокруг простор божьей земли?

Отбрось спутанные мысли -
Увидишь скрытый ответ.

Молчи -
Овладеешь языком бессмертия.

Забудь о "жизни" и "мире" -
Увидишь Жизнь Мира".

С помощью ограниченных методов непоследовательного мышления невозможно проанализировать реальность суфийского бытия, но эту поэму можно считать собранием характерных составных частей метода Руми. Он описывает общество, посвятившее себя изучению реальности, по отношению к которой видимая реальность является только бледной копией:
- это знание приходит благодаря контактам с другими и участию в общей деятельности.
- индивидуальное мышление и деятельность являются не менее важными в этом смысле.
- истинно важное приходит только после того, как определенные способы мышления будут направлены в надлежащее русло.
- искатель должен "распахнуть душу" навстречу объятию, а не пассивно ожидать пока ему что-нибудь дадут.
- "старуха" - это вся совокупность переживаний этого мира, являющихся только отражением высшей реальности, которая не может сравниться с тем, что кажется нам истиной.
- люди продают свои потенциальные возможности за "три куска" обычной жизни.
- Друг придет к ночи - когда все успокоится и автоматическое мышление не будет возбуждать человека.
- еда, являющаяся особым питанием суфия, отличается от обычной еды и играет особо важную роль.
- человечество кружится вокруг реальности, но систему, которой оно пользуется, нельзя назвать реальной.
- вместо того чтобы ходить по его периметру, необходимо вступить вовнутрь круга.
- ценность истинного познания неизмеримо выше ценности того, что мы считаем познанием.
- определенные черты знакомой нам жизни, такие как хищничество, эгоизм и многие другие качества, препятствующие развитию, необходимо нейтрализовать мягкостью и милосердием.
- мышление - но не одностороннее - и есть нужный метод. Необходимо размышлять о всей жизни в целом, а не о малых аспектах ее.
- человек напоминает собой того, кто мог бы обойти всю землю, но вместо этого заснул в тюрьме.
- истину скрывают сложности неуместного интеллектуализма.
- молчание - это подготовка к речи - реальной речи.
- внутреннюю жизнь мира можно постигнуть, если не уделять внимания фрагментарности, которая скрывается за понятиями "жизнь" и "мир".

БРАТСТВО МЕВЛЕВИЯ, СУФИЙСКАЯ ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ

После смерти Руми в 1273 г. главой Братства Мевлеви стал сын его Бахауддин. При жизни Руми окружали люди разных вероисповеданий и в последний путь его тоже пришли проводить самые разные люди.

Одного христианина спросили, почему он так горько рыдает на похоронах мусульманского учителя. Его ответ является выражением суфийской идеи о возвращении учения и передаче духовной деятельности: "Мы почитаем его как Моисея, Давида и Иисуса нашего времени. Все мы его последователи и ученики".

Жизнь Руми представляет собой сочетание передаваемого учения и личного знания, являющегося центральным фактором суфизма. Его род по отцу происходил от Абу Бакра, ближайшего сподвижника Мухаммада, а его мать была связана родством с Хорезмшахами. Джалалуддин Руми родился в центре древнего учения - Балхе, в 1207 г.

В суфийской легенде говорится, что суфийские мистики предсказали ему большое будущее. Под влиянием могущественных схоластов владыка Балха ополчился против суфиев, и особенно против своего родственника, отца Руми. По приказу шаха один из суфийских учителей был даже утоплен в Аму-Дарье. Эти события послужили предзнаменованием монгольского нашествия, во время которого на поле боя пал глава суфиев Наджмуддин Кубра (Величайший) - основатель Братства Кубрави, с которым был тесно связан отец Руми.

Разорение Центральной Азии ордами Чингисхана привело к распылению туркестанских суфиев. Вместе со своим маленьким сыном отец Руми бежал в Нишапур, где они встретили другого великого учителя этого же суфийского направления поэта Аттара, который благословил ребенка и "одухотворил" его, передав Джалалуддину суфийскую бараку. Он подарил мальчику копию своей "Асрар-наме" ("Книги тайн"), написанной в стихах.

Суфийская традиция считает, что поскольку современные ему суфийские учителя были убеждены в высоком духовном потенциале юного Руми, их забота о его безопасности и развитии послужила причиной дальнейших странствий беженцев. Они покидали Нишапур, провожаемые пророческими словами Аттара: "Этот мальчик зажжет для мира огонь божественного восторга". Нишапуру не суждено было уцелеть. Аттар, подобно Наджмуддину, ждал своей участи мученика, которая постигла его вскоре после этого.

КОНЬЯ

Суфийская группа во главе со своим молодым предводителем прибыла в Багдад, где стало известно о полном разгроме и разрушении Балха и уничтожении его жителей. Они путешествовали еще несколько лет, совершив за это время паломничество в Мекку, а затем отправились на север, в Сирию и Малую Азию, посещая по дороге суфийские центры.

Центральная Азия содрогалась под безжалостными ударами монголов. Казалось, что мусульманская цивилизация доживает последние дни своей почти шестисотлетней истории.

В конце концов, отец Руми остановился поблизости от Коньи, связанной с именем св. Павла. В то время город находился под властью сельджуков, и шах пригласил отца Джалалуддина обосноваться там. Он принял официальный религиозный пост и продолжал посвящать сына в софийские тайны.

ШАМС

Кроме того, Джалалуддин вступил в контакт с Величайшим Мастером, поэтом и учителем Ибн-аль-Араби из Испании, который примерно в это же время находился в Багдаде. Эта связь была установлена с помощью одного из учителей Руми - Бурханеддина, прибывшего в сельджукские владения в поисках уже умершего отца Руми, учеником которого он был. Заменив его в качестве учителя сына, Бурханеддин вместе с Джалалуддином посетил Дамаск и Алеппо.
Руми было около 40 лет, когда он начал полуоткрыто проповедовать свое мистическое учение (он избрал слово Руми в качестве псевдонима, так как сумма числовых эквивалентов букв этого слова равняется 256, что соответствует корню НУР. По-персидски и по-арабски этот корень передает значение "свет"). Таинственный дервиш "Солнце веры из Табриза" был вдохновителем множества его прекрасных стихов, а также тех методов и форм, в которых его учению предстояло жить в Ордене Мевлеви. Сделав свое дело, этот дервиш исчез через три года и больше о нем уже никто ничего не слыхал.
Сын Руми считал этого "посланца неведомого мира" самим Хидром, таинственным патроном и руководителем суфиев, который появляется, а затем исчезает из рамок обычных восприятий, передав свое послание.

ПОЭЗИЯ

Руми стал поэтом именно в этот период. Хотя его и считают одним из величайших персидских поэтов, поэзия для него была только побочным продуктом. Он считал ее всего лишь отражением истины - той необъятной внутренней реальности, которую он называет любовью. Он писал, что истинная любовь молчалива, ее невозможно выразить словами. Несмотря на то, что его поэзия была призвана воздействовать на людей тем способом, который можно назвать только магическим, она никогда не заставляла Руми смешивать ее с той сущностью, слабым отражением которой она являлась. Вместе с тем он считал ее средством, с помощью которого можно было связать то, что он "реально чувствовал", с тем, что он мог сделать для других.

Применяя суфийский метод перспективного видения проблемы и не останавливаясь при этом перед разрушением глубоко укоренившихся мнений, Руми берет на себя роль критика поэзии.

Он говорит, что люди приходят к нему, и он любит их. Он создает для них стихи, чтобы они могли что-нибудь понять. Каким бы великим поэтом он ни был, поэзия предназначена для них, а не для него. "В конце концов, какое мне дело до стихов?" Для того, чтобы довести до сознания людей свое послание, он категорически заявляет, что когда он думает об истинной реальности, у него не остается времени для поэзии. Это осмелился бы сказать только поэт, обладающий высочайшим авторитетом у своих современников. Он говорит, что это единственное угощение, которое могут попробовать его гости, "и поэтому он как добрый хозяин запасается им".

Суфии никогда не должны мириться с существованием каких бы то ни было преград между своими учениками и тем, чему они их учат. Отсюда слова Руми о подчиненной роли поэзии по отношению к реальному поиску. То, что он хотел передать, было выше поэзии. Подобная точка зрения может шокировать людей, привыкших считать, что нет ничего более тонкого, чем поэтическое выражение. Именно такие воздействия считаются необходимыми для освобождения ума от привязанностей ко второстепенным вещам, "идолам".

НЕНУЖНОСТЬ СТРАНСТВИЙ

Одно из стихотворений Руми из "Дивана Шамса Табризи" вызвало определенное замешательство среди буквалистов. В нем Руми исследует все старые и новые формы религии и приходит к выводу, что истину следует искать в сознании самого человека, а не в деятельности внешних организаций. Это станет особенно ясным, если мы поймем, что "исследование" культов, как считают суфии, осуществляется особым образом.

Суфию необязательно в буквальном смысле слова путешествовать по разным странам для того, чтобы изучать различные религии и брать от них то, что можно. Точно так же ему не надо читать книги по теологии и толкованиям, чтобы сравнить их друг с другом. "Путешествия" и "исследования" других идей происходят в нем самом. Это объясняется верой суфия в то, что, подобно человеку, искушенному в чем-нибудь другом, он обладает внутренним чувством, позволяющим ему оценивать реальность религиозных систем.

Выражаясь более специфично, можно сказать, что подойти к метафизическому объекту с помощью обычных методов исследования было бы немыслимо сложно. Любой, кто скажет суфию: "Читал ли ты книгу такого-то по такому-то вопросу?" - подойдет к проблеме неверно. Суфию важна не книга и не автор, а реальность того, о чем говорит человек или пишется в книге. Для того, чтобы оценить человека или его идею, суфию необходим только образец, но и этот образец должен быть точным. Другими словами, он должен установить связь с сутью данного учения. Ученик, еще не полностью постигший учение, которому он следует, не смог бы рассказать суфию о своей системе того, что помогло бы ему прийти к определенному мнению об этой системе.

В строках приводимого ниже стихотворения Руми автор говорит об установлении связи с различными религиями и о своем отношении к этому:
"Я полностью исследовал и Крест и Христиан. Его не было на кресте.
Я побывал в индуистском храме и в древней пагоде, но и там не было следов Его.
Я дошел до Герата и Кандагара. Я искал. Не было Его ни вверху, ни внизу.
Решившись, я дошел до горы Каф, но и там я нашел только птицу Анка.
Я отправился в Каабу. Его не было там.
Я спросил о нем Ибн Сину, но он был выше философии Авиценны...
Я заглянул в свое сердце. Там я увидел Его, а больше нигде его не было..."

Слово "Он" (которое в оригинале можно понимать как он, она или оно) означает истинную реальность. Суфий вечен, и то, что он использует такие слова, как "опьянение", "виноград" или "сердце", является необходимым, но настолько приблизительным, что выглядит пародией.
Вот как Руми использует эти слова:
"Прежде, чем в этом мире появился сад,
виноградная лоза и виноград,
Наши души уже были пьяны от вина бессмертия".


МЕТОД РУМИ

Унаследовав место отца, Руми стал передавать свое мистическое учение с помощью искусства. На собраниях дервишей использовались танцы, стихи и музыка. С ними чередовались ментальные и физические упражнения, предназначенные для того, чтобы помочь разуму осознать свои собственные потенциальные возможности, и использующие для этого идею гармонии. Деятельность Руми можно назвать гармоническим развитием с помощью гармонии.

Изучая те из его идей, которые были доступны посторонним людям, многие иностранные наблюдатели были поставлены в тупик. Один из них ссылается на его "совершенно не восточную идею о том, что женщина является не просто игрушкой, а лучом божества".

На ранней стадии передачи суфию иногда приходится использовать знакомые сравнения, но Руми следует стандартной суфийской формуле очень строго. Если больной хочет научиться ходить самостоятельно, он должен отбросить костыли. Ценность способа изложения Руми для Искателя состоит в том, что он все излагает в гораздо более ясном виде по сравнению с большинством материалов, доступных вне суфийских школ. Если некоторые поверхностные ордена сделали обычаем приучение своих последователей к повторяющимся стимулам, топтанию на одной и той же стадии развития и привычке пользоваться костылями", то вины Джалалуддина Руми в том нет.
______________________________________
http://sufism.ru/shah/sufi07.htm#gl7
Tags: rumi, био, бытиё, идрис-шах, мудрота, похороны, руми
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments