March 29th, 2012

Иван Дурак

М.А. Батунский, "Россия и ислам" (в 3-х томах)


Работа одного из крупнейших российских исламоведов профессора М.А. Батунского (1933, Ворошиловград – 1997, Кёльн) является до сих пор единственным широкомасштабным исследованием отношения России к исламу и к мусульманским царствам с X по начало XX века, публикация которого в советских условиях была исключена.

Несмотря на то, что М. Батунский был одним из ведущих в СССР и признанным в мире исламоведом, двери Ин-та востоковедения АН СССР оставались для него закрыты.

[Забавно, что этот его фундаментальный труд, изданный в 2003 году в Москве, эти жулики - питерские востокоеды до сих пор не удосужились включить в своё халтурное библио: http://hojja-nusreddin.livejournal.com/2885694.html - Х.Н.:]

И всё же, власти должны были признать его авторитет как специалиста. Именно ему было поручено написать статью об исламе в Большую Советскую энциклопедию.

Работа написана в историко-культурной перспективе (переиздана в 2003) и состоит из 3 томов:
1. Русская средневековая культура и ислам
2. Русская культура XVIII и XIX веков и исламский мир
3. Формирование и динамика профессионального светского исламоведения в Российской империи

Используя политологический, философский, религиоведческий, психологический и исторический методы, М. Батунский анализирует множество различных источников; его подход вполне может служить благодатной почвой для дальнейших исследований многонациональной России, а также дать импульс всеобщим дебатам о «конфликте цивилизаций» и столкновении (противоборстве) христианского мира и ислама.
______________________________________________________________
Оглавление Collapse )
портрет

М.А. Батунский, «Агафангел Крымский, или Блеск и нищета эклектизма»

Итак, я веду речь об Агафангеле Крымском1 (1871–1942). Универсализм и расизм, рационализм и мистика – таковы базовые нормативные ориентации научного творчества2 этого во всех отношениях достойного внимания деятеля русской и украинской культур.

Уникальный эрудит и полиглот, вынужденный к тому же постоянно зарабатывать себе на жизнь (очень важное отличие от никогда3 не знавшего серьезных материальных затруднений Бартольда) писанием популярных книжек и статей, Крымский, как я уже отмечал, не смог, однако, избежать в своих бесчисленных работах концептуального хаоса. Последний же был закономерным следствием тех – и внутренне иницируемых, и внешних, институциональных – кризисов, которые стали характерной чертой интеллектуальной истории российской исламистики конца XIX – начала XIX вв., и завершились ее безоговорочной тягой к западным методологическим и метатеоретическим моделям.
Collapse )