Ходжа Н. (hojja_nusreddin) wrote,
Ходжа Н.
hojja_nusreddin

Category:

Ш.И. Нуриддинова, "ТРАНСФОРМАЦИЯ ПЕРСИДСКО – ТАДЖИКСКОГО РУБАИ В АРАБСКОЙ ПОЭЗИИ XI - XIII вв." - 2

Окончание. К Началу: http://hojja-nusreddin.livejournal.com/2320343.html
_____________________________________________________

Глава вторая – «Формирование жанра рубаи на арабском языке в XIII веке»

делится на три взаимосвязанных раздела.

Первый
раздел называется «Арабские рубаи фарсизычных поэтов» и содержит анализ сведений персидско-таджикских и арабских источников о первых арабских рубаи, вышедших из - под пера персидско-таджикских поэтов.

Литератор и теоретик поэзии, автор поэтологического трактата «ал-Му’джам фи ма’айир аш’ар ал-Аджам» Шамс Кайс Рази, касаясь жанра рубаи, пишет, что это изначально персидско - таджикская форма стихосложения и до его эпохи арабам она знакома не была, да и метрика её оставалась им неизвестной, а потому у них неупотребляемой. Только поэты новой эпохи начали сочинять арабские рубаи, подражая иранским поэтам, используя при этом персидские формы, размеры и ритмику рубаи [13, 115]. На это утверждение Шамса Кайса Рази, в основном, ссылаются исследователи жанра рубаи в персидско - таджикской поэзии, например, П.Н. Ханлари [12], Б. Сирус [19, 13], У. Тоиров [11] и другие.

Из этого утверждения вытекает, что арабских рубаи в эту эпоху встречалось множество, однако, в действительности, как показано в диссертации, число арабских рубаи в диванах фарсиязычных поэтов XIII века едва насчитывает тридцать единиц. Наибольшее их количество, а именно двадцать пять рубаи, имеется в «Диван-и Кабир» или «Куллийат-и Шамс» [8]. Еще одно рубаи, приписываемое Са’дуддину ал-Хамави, встречается в книге Манучихра Мухсини «Тахкик дар ахвал ва асар-и Наджмуддин Кубра» («Исследование о жизни и произведениях Наджмуддина Кубра»)[6]. В диване крупнейшего персидско-таджикского поэта - мистика XIII века Фахруддина Ираки есть два четверостишия, одно из которых названо «дубайти» («двустишие»), а другое «рубаи». Последнее весьма привлекательно по своему содержанию. На первый взгляд кажется, что это обычное лирическое стихотворение любовного содержания, но в нем скрыт особый завуалированный смысл:

Ал-Ќалбу ало лиќоикум муштоќу
Ва - д - дамъу мин ифтироќикум михроќу
Охадту изо мутту ан тахсибани
Ќад мутту дживан фа инни ал-муштоќу

Сердце уж так истосковалось по встрече с тобой,
Слезы льются потоком из - за разлуки с тобой.
Молю тебя, когда умру я, считай меня,
Погибшим от любви, ведь я поистине влюбленный.

В диссертации обращено внимание на тот факт, что в большинстве авторами арабских рубаи были фарсиязычные поэты - мистики и что именно они сыграли главную роль в их формировании и развитии. Именно их рубаи способствовали тому, что этот жанр, внедрившись в арабскую поэзию, нашел там своё место.

Из 1983 четверостиший в «Диван-и Кабир» или «Куллийат-и Шамс» Мавлана Джалалуддина Руми:
- 23 составляют арабские,
- 2 рубаи имеют форму муламма,
- 1 рубаи, написан на 3-х языках: фарси, арабском и тюркском
[8, 256], но принадлежность его перу Мавлана вызывает серьезные сомнения.

Весьма любопытно использование им формы муламма в жанре рубаи: [8, 333]:

Айанту хамаматан тухаки хали
Тахкї ва тасиху фавќа ѓуснин али.
У нола хамекарду манаш мегуфтам:
«Менол бар ин парда, ки хуш меноли»

Я увидел голубку, чье состояние было схоже с моим,
Она громко причитала и стенала на высокой ветви.
Она заливалась плачем, а я просил ее:
«Плачь же на этот лад, как сладко ты рыдаешь».

Мавлана Джалалуддин Руми был поэтом, вкладывавшим в свои поэтические произведения глубокие философские мысли, размышлявшим в них на самые разнообразные темы нравственного совершенствования человека, необходимости осуществления в человеческом обществе принципов добра, справедливости, сострадания, устранения зла и пороков, гнета и деспотизма, стремления к познанию божественной истины, приближения к Богу через ступени и стадии постоянного труда и учения, морально-этического и духовного cовершенствования. Такие же идеи и мысли он вкладывал и в свои персидско-таджикские рубаийаты, используя в них одинаково философско-мистические термины и символы.

Для наглядности сравним одно арабское и одно персидско - таджикское четверостишие Руми [8, 373]:
Йа кафиру йа мункиру шурб ар-рахи
Ла тахсубхо мин инаби - л-фаллахи
Ваджди - хамри, ва хотири - акдахи
Ва-с - саќи вайка фолиќ ал–асбахи

О неверный, о отвергающий питие вина!
Не думай, что оно - из винограда феллаха
Мой экстаз - мое вино, а разум - чаши,
Виночерпий же мой - Даритель рассвета (Бог).

Персидско - таджикское рубаи: [8, 371]

Бе даф бари мо маё, ки мо дар сурем,
Бархезу духул бизан, ки мо мансурем.
Мастем, на масти бодаи ангурем,
Аз харчи хаёл бурдаи, мо дурем.

Без бубна к нам не приходи, у нас – праздник,
Поднимись и ударь в барабан, ведь мы - победители.
Мы пьяны, но хмель наш не от виноградного вина,
Мы весьма далеки от того, о чем подумал ты.

Даже одно это краткое сопоставление позволяет нам убедиться, что и в персидско-таджикских и арабских рубаи Руми и других персидско-таджикских поэтов, считающихся наиболее ранними создателями арабских рубаи, вмещались одни и те же идеи и мысли, выражались схожие мотивы, отличавшие их от сугубо лирических персидскo-таджикских рубаи глубоким философским содержанием и мистическим смыслом.

В диссертации на конкретных примерах проиллюстрирован тот факт, что арабоязычные рубаи вначале появились в творчестве персидско-таджикских поэтов суфийского направления конца XII - первой половины XIII века, когда арабские рубаи и сформировались как своеобразная литературная форма. Огромную роль в распространении формы арабских рубаи и её развития сыграл великий Джалалуддин Руми. Арабские рубаи заняли свое прочное место в литературной деятельности и в диванах персидско - таджикских поэтов - суфиев, благодаря которым плавно перешли под названиями «дубейт», «дубейд» и «дубейди» в диваны ряда арабских поэтов той эпохи, в частности, в диваны Бахауддина Зухейра, Ибн ал-Фариза, Ибн ал-Араби и некоторых других.

Раздел второй - «Низамуддин ал-Исфахани и распространение рубаи в арабской поэзии»

посвящен анализу книги рубаийатов одного из видных литературных и религиозных деятелей XIII века Кази Низамуддина Мухаммада ибн Исхака ибн Музаффара ал-Исфахани (ум. 1281). Книга эта, называвшаяся «Нухбат ат - шариб ва иджалат ар - ракиб» («Отборное питие для жаждущего и спешащего всадника»), имела широкую популярность в литературных и суфийских кругах Ирака, Сирии, Египта и других стран арабо - мусульманского мира.

Об авторе «Нухбат ат-шариб ва иджалат ар-ракиб» в источниках сведений почти не встречается. Но иногда его путают с Кази Низамуддином Махмудом ал-Исфахани [7, 173] или Кази Низамуддином Усмани Казвини [9, 387].

Известно, что наш ал-Исфахани поддерживал тесные дружеские связи с семейством одного из везирей династии Аббасидов, автором исторической хроники «Тарих-и джаханкуша» Алауддином Атамаликом ал-Джувайни, в честь которого и была составлена им эта книга арабских рубаийатов. Критическое издание «Нухбат аш-шариб» на основании нескольких рукописей осуществил арабский ученый из Ливана доктор Камал Абудиб.

В собственном предисловии к «Нухбат аш-шариб» Низамуддин ал-Исфахани, поясняя причины обращения к рубаи, пишет что эта поэтическая форма, подобно газели, услаждает сердце, более всего подходит выражению чувств и эмоций и соответствует музыкальному ритму, быстрее откладывается в памяти, и в отличие от долгих и однообразных касыд, емка, лаконична и красочна.

Книга содержит 543 арабских рубаийатов, расположенных последовательно в порядке арабского алфавита по буквам, на которые кончаются рифмы стихов. Общее впечатление от этих рубаи таково, что они словно написаны в подражание известным четверостишиям Омара Хайяма. В них выражаются мысли о творении и Творце, о загадке жизни, о смысле мироздания и месте человека в нем, о бытии и небытии, задаются вопросы о таинствах природы и человеческой сущности. Немало среди этих арабских рубаи Низамуддина ал-Исфахани таких, в которых излагаются морально - этические наставления, звучат призывы к отказу от зла, насилия, стяжательства и накопительства, бессердечности и жестокости по отношению к себе подобным. Как и Хайям, поэт говорит в них о бренности мира и тщетности людских сует, забот и усилий. Призывы к добродетели, нравственному самоусовершенствованию и приближению через это к Богу и божественной истине занимают в этих арабских рубаи важнейшее место. Однако лексика в них такова, что многие из этих рубаи выглядят как обычные любовные переживания, хотя под простыми словами скрыты весьма сложные мистические символы, о чем подробнее говорится в соответствующей главе диссертации.

Среди арабских рубаи ал-Исфахани немалая часть посвящена теме вина и даруемых им радостей, поиска сиюминутных удовольствий. Может показаться, что они весьма далеки от других его рубаи, наполненных мистическим содержанием, и напоминают стихи некоторых средневековых арабских поэтов, воспевающих вино, любовное томление, дружеские вечеринки и попойки с друзьями. Приведем несколько примеров, подтверждающих вышесказанное. Вот традиционное описание радостного свидания с любимой и горечи разлуки с ней:

Би - л - амси ана ва васлуха ва - л - хамру,
Ва - л - йавму аза - л - хумори ли ва - л - хаджру.
Йа дахру, килахума ладайка иставайа,
Би’ зака бихаза ва фидака - л - умру.

Вчера были я, единенье с нею и вино,
Сегодня же - муки похмелья и разлуки.
О мир! Едины они оба пред тобою
Смени же одно другим, да будет жертвой жизнь моя.

А вот как описывается вино в чашах:

Ариз гурар ас - сабахи би - л - акдахи
В – ис’ад - бинуджумихинна фи - л - афрахи
Фа - р - раху бадат ка гуррат ал-асбахи
Ва - л - анджуму табду ка хубаб ар - рахи.

Встречай предрассветные зори чашами вина,
Радуйся их звездочкам во времена веселий.
Вино в чашах выглядит как утренние зори,
И звездами кажутся пузырьки в вине.

Подробные описания любовных свиданий, горечи разлуки, пурпурного вина и прозрачных чаш в средневековой арабской и персидско - таджикской поэзии встречаются во множестве. Следует признать, что описания Низамуддина ал-Исфахани в этом смысле не самые блистательные, но главное в том, что эти темы, мотивы и образы выражены им на арабском языке в форме рубаи, одним из основных требований которой является лаконичность и образность.

В диссертации арабские рубаи Низамуддина ал-Исфахани классифицированы по их идейно - тематическому содержанию, проведен сопоставительный анализ его арабских рубаи с персидско - таджикскими четверостишиями поэтов - современников, в частности, с рубаийатами Джалалуддина Руми, Са’дуддина ал-Хамави, Умара Хайяма, Фахруддина Ираки и других, выявлены их общие и отличительные особенности. Показана выдающаяся роль Низамуддина ал-Исфахани в популяризации арабских рубаи, что оказало влияние не только на персидско - таджикских поэтов последующих периодов, но и на арабских поэтов исследуемой эпохи.

Третий раздел – «Трансформация жанра рубаи в арабской поэзии»

освещает этапы и пути проникновения жанра рубаи в средневековую арабскую литературу, акцентируя внимание на периоде наибольшего распространения его в XIII веке.

При изучении диванов арабских поэтов исследуемого периода выявляется довольно интересное явление: жанр рубаи встречается в большинстве случаев в диванах только тех поэтов, которое уже обрели в исламском мире известность как поэты - суфии или поэты - приверженцы того или иного суфийского учения. К их числу можно отнести Ибн ал-Араби, Ибн ал-Фариза, Бахауддина Зухайра и некоторых других. Конечно, сейчас исследователи не могут однозначно и конкретно сказать, кто первым из этих арабских поэтов стал сочинять рубаи на арабском языке и творчество какого персидско - таджикского поэта - суфия побудило его к этому. Несомненно лишь то, что первые арабские рубаи появились из - под пера двуязычных персидско – таджикских поэтов, в совершенстве владевших арабским языком и потому обладавших высоким мастерством в сочинении стихов как на родном фарси, так и на арабском языке. Их арабские стихи, в том числе четверостишия, распространялись почти по всему исламскому миру, о чём свидетельствуют отзывы и оценки их в средневековых исторических и литературных антологиях. Например, взгляды и учения, проповедуемые в поэтических произведениях таких корифеев мысли, как Фаридуддин Аттор, Джалалуддин Руми, Санаи Газневи, Фахруддин Ираки и другие, довольно быстро распространялись среди образованных людей всего Среднего и Ближнего Востока и оказывали воздействие на их мысли и мировоззрение. С полным правом можно утверждать, что арабские рубаи этих персидко - таджикских поэтов выполняли определенную посредническую миссию, нацеленную на сближение культур и народов, и выступали в качестве моста, благодаря которому такой сугубо персидско - таджикский поэтический жанр, как рубаи, перешел в средневековую арабскую литературу.

В диссертации подробно анализируются процесс и пути проникновения формы рубаи в арабскую литературу и утверждение её позиций в творчестве таких поэтов, как Бахауддин Зухейр и Ибн ал – Фариз. На конкретных примерах показаны общие и отличительные черты персидско - таджикских рубаи и арабских четверостиший этих поэтов.


Глава третья - «Стилистические и художественные особенности арабских рубаи»

включает два раздела.

Первый
из них называется «Жанровые особенности арабских рубаи». В данном разделе анализируются своеобразные специфические художественные особенности арабских рубаи Джалалуддина Руми, Са’дуддина ал-Хамави, Бахауддина Зухейра, Ибн ал-Фариза, Низамуддина ал-Исфахани и некоторых других.

В первую очередь, необходимо отметить, что для поэтов персидско - таджикского происхождения, например, Джалалуддина Руми, Фахруддина Ираки, Низамуддина ал-Исфахани, чьим родным языком был фарси и которые жили и творили в фарсиязычной языковой и литературной среде, сочинение рубаи не было затруднительным. Они писали рубаи, используя всю богатую и разнообразную метрику этой поэтической формы, окружавшей их повсюду с самых ранних лет их жизни и потому достаточно привычной для них. Иначе обстояло дело с формой рубаи, проникшей в арабскую литературу в XIII веке. Известно, что эта форма была чужда арабской поэзии и появление её в стихах арабских поэтов, живших и творивших в иной языковой среда, было новшеством, которое можно назвать своеобразным жанровым прорывом в арабской литературе.

Сопоставительный анализ четверостиший персидско-таджикских и арабских поэтов показывает, что в плане употребления поэтических размеров между ними нет никакого различия. Древнейшая поэтическая форма, свойственная устной персидско - таджикской литературе, в исламскую эпоху вошла в письменную литературу, где сформировалась в самостоятельный жанр. В доисламскую эпоху народные персидско - таджикские рубаи имели десяти - тринадцати сложный размер, но в исламский период все его размеры были классифицированы достаточно детально Имамом Хасаном Катаном Марвази, которой насчитал двадцать четыре разновидности или модели ахрама и ахраба метра хазадж. Таким образом, рубаи было подогнано под стихотворные размеры арабского аруза.
Относительно персидско - таджикского происхождения жанра рубаи, казалось бы, на протяжении многих столетий в источниках не высказано каких - либо сомнений. Однако находятся отдельные современные исследователи истории литературы, которые, вопреки историческим и литературным фактам, пытаются опровергнуть эту истину. Одни из них утверждают, что рубаи есть жанр тюркского народного творчества, другие заявляют, что этот жанр имеет своим истоком древнюю арабскую литературу. Поэтому в настоящем разделе обращается внимание на истоки и жанровую композицию рубаи, чтобы наглядно показать отсутствие такой стихотворной формы в средние века как у тюркских, так и арабских народов.

В диссертации подробно рассказывается о жанровых особенностях, композиционной структуре арабских рубаи и средствах художественного изображения в них. Особо подчеркиваются жанровые и структурные особенности, присущие четверостишиям арабских поэтов XIII века, показывается трансформация этого поэтического жанра в их творчестве, степень тематического отличия арабских четверостиший персидско - таджикских поэтов от рубаийатов арабских поэтов исследуемого периода. Для наглядности достаточно, наверно, привести такой интересный факт, что в арабских рубаи персидско - таджикских поэтов, которые великолепно владели арабским языком и глубоко знали арабскую прозу и поэзию, тем не менее, никогда не присутствовали традиционные для арабской поэзии мотивы плача у покинутой племенем стоянки, описания её следов и. т.д. Этот мотив был присущ почти всем зачинам классических арабских касыд. И вот этот досконально знакомый арабам мотив был включен в рубаи некоторых арабских поэтов XIII века, что свидетельствует о наложении отпечатка древнеарабской поэзии на этот новый в то время для неё литературный жанр.

Немало и других отличий между арабскими рубаи этих поэтов, которые проиллюстрированы в диссертации конкретными примерами.

В двух параграфах первого раздела
сделан обстоятельный анализ употребленных в них поэтических размеров, многообразных рифм и такого поэтического элемента как радиф, несвойственного арабской поэзии.

Известный таджикский ученый – теоретик поэзии Б. Сирус писал: «Никто не сомневается в том что многочисленные разновидности размера рубаи перешли от иранских народов к арабам, нет сомнения и в том, что двадцать четыре разновидности рубаи в какой - то мере соответствуют различным моделям метра хазадж. Если бы эти двадцать четыре разновидности размера рубаи употреблялись арабами, то им не было бы надобности вновь изучать и перенимать их у иранцев и переносить на арабскую почву» [10, 13]

На основании развернутого анализа поэтических размеров, использованных для сочинения арабских рубаи, общее число которых насчитывает 600 единиц, в диссертации сделан вывод, что наиболее употребительными как в персидско - таджикских, так и арабских рубаи были модели «ахраб» и «ахрам» размера "хазадж".
При этом:
- среди 24 разновидностей наиболее часто использовались 8 разновидностей модели «ахраб» и 4 разновидности модели «ахрам»
- остальные 12 разновидностей этих моделей употреблялись сравнительно мало, а в рубаи отдельных поэтов и вовсе не встречаются.
- из 12 часто использовавшихся разновидностей метра "хазадж" наиболее популярными, главным образом, были 5 разновидностей. Так, почти все арабские рубаийаты в диванах Ибн ал-Фариза, Бахауддина Зухейра, Низамуддина ал-Исфахани и некоторых других написаны в этих 5 разновидностях.

В диссертации приведены многочисленные образцы и формулы разновидностей, употребленных в их четверостишиях поэтических размеров, и доказано, что арабские рубаи вобрали в себя почти все разновидности и модели поэтических метров, широко употреблявшихся и в фарсиязычных и арабоязычных рубаи средневековых персидско - таджикских мастеров слова.

Следует отметить, что в построении рифмы в рубаи арабские поэты также следовали по стопам своих персидско-таджикских предшественников и современников. Точно так же, как и в фарсиязычной поэзии, в арабских рубаи строго соблюдалась следующая последовательность: рифм: а а а а или а а б а:
- к примеру, из 25 арабских четверостиший Джалалуддина Руми, Бахауддина Зухейра и Са’дуддина ал-Хамави - 19 оканчиваются на рифмы а а а а,
- а 6 остальных - на а а б а,
из чего видна большая популярность первого варианта.

Но здесь речь идет об арабских рубаи поэтов персидско - таджикского происхождения, живших в родной языковой и литературной среде и впитавших в себя родные литературные традиции.
- что же касается собственно арабских поэтов, то в их рубаийатах рифмование типа а а б а, превалирует над а а а а. Например, из 3 рубаи Бахауддина Зухейра, 2 оканчиваются на рифму типа а а б а, а из 31 рубаи Ибн ал-Фариза на а а б а оканчивается 21 рубаи. Из 543 арабских рубаи в сборнике «Нухбат аш-шариб ва иджалат ар-ракиб» Низамуддина ал-Исфахани только 56 оканчиваются на рифмы а а а а.

Таким образом, если большая часть фарсиязычных поэтов избирала для своих рубаи рифмовку типа а а а а, то арабские поэты XIII века предпочитали использование типа а а б а. Но это не строго установившийся порядок, ибо нередко арабские поэты, как и персидско - таджикские, использовали в своих рубаи рифмование по типу а а б б. В редких случаях они, соблюдая размер и ритмику рубаи, нарушали, между тем, порядок рифм или же отходили от традиционной системы рифмования. Но это - исключения.

Что касается радифа, то все средневековые теоретики литературы отмечают его многообразие в персидско-таджикской поэзии и полное отсутствие в арабской. Они проводят различие между арабским «ридф» и персидско-таджикским «радиф». И вновь мы видим, что радиф в большей части встречается в арабских рубаийатах персидско - таджикских поэтов, испытавших влияние традиций родной поэзии. Наиболее, ярким примером этого могут служить арабские рубаи Низамуддина ал-Исфахани, в которых радифы состоят из одного - двух и более слов.

В диссертации подробно излагаются взгляды средневековых теоретиков литературы на метрику, способы и виды рифмования и радифы в рубаи, приводятся разнообразные примеры, показывающие общие и отличительные особенности поэтических размеров и рифм в рубаийатах персидско- таджикских и арабских поэтов.

Во втором разделе - «Художественные особенности арабских рубаи» подвергается анализу стилистические и художественные особенности арабских рубаи и на примерах из творчества арабских и фарсиязычных поэтов доказывается своеобразность языка, стиля и использования художественных средств изображения в рубаийатах, написанных на арабском языке. Показываются общие и отличительные черты между арабскими рубаи и персидско-таджикскими аналогами жанра.

В Заключении подводятся итоги и формируются основные выводы исследования, относящиеся к проблеме перехода жанра рубаи из персидско - таджикской поэзии в арабскую литературу и вопросам распространения и развития этого жанра в творчестве арабских поэтов XIII века.



ЦИТИРОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

1. Абдусатторов А.А., Формирование и развитие рубаи в персидско - таджикской литературе X - XV веков, Дисс. на соискание уч. степени канд. филол. наук. (на тадж. яз.), Душанбе, 1993, 221 с.
2. Бартольд В.В., Начало халифата и арабской культуры, В.В. Бартольд. Сочинения. В 9 томах. – М.: Наука, 1966, т. 6, С. 156, 162 с.
3. Зарифов З., Жанр рубаи в персидско - таджикской литературе XIII века. / Дисс. на соискание уч. степени канд. филол. наук (на таджик. яз.). – Душанбе, 1990, 193 с.
4. ал-Исфахани, Низамуддин, "Рубаийат. Нухбат аш-шариб ва иджалат ар-ракиб, Хаккака ва каддама лаха ад-дуктур Камал Абудиб, Бейрут, 1983, 216 с.
5. Ироќї, Фахруддин, Маджмўаи осор. Бо саъй ва ихтимоми Насрин Мухташами Хузоъї. Техрон, 1372. – 674 с.
6. Мухсинї, Манучехр, Тахќиќ дар ахвол ва осори Наджмуддини Кубро, Техрон. 1342. 283 с.
7. Нафисї, Саид, Таърихи назм ва наср дар Ирон ва дар забони форсї (То поени ќарни дахуми хиджрї). Техрон, 1344. 1166с.
8. Румї, Джалолуддин, Куллиёти Шамс ё Девони Кабир, Джузъи хаштум, Бо тасхихот ва хавошии Бадеуззамон Фурузонфар, Техрон, 1342. 333 с.
9. Сафо, Забихулло. Таърихи адабиёт дар Ирон ва дар ќаламрави забони форсї. Аз авоили карни хафтум то поёни ќарни хаштўм. Джилди 3, бахши аввал, Техрон, 1378. с. 704, 1461 с.
10. Сирус, Бахром, Арузи тоджикї, Душанбе, 1993, 287 с.
11. Тоиров У., Ќомуси арузи Аджам. Душанбе, 1998, 586 с.
12. Хонларї, П.Н., Вазни шеъри форсї. Техрон, 1337, 303 с.
13. Шамс Ќайси Розї. ал-, Му’ъджам фи маъойир ашъор ал-Аджам, Ба ихтимоми Мударрис Разавї, Техрон, 1338. 482 с.

Основные положения настоящего исследования опубликованы:

1. Арабские рубаийаты Джалалуддина Руми [Рубоиёти арабии Джалолуддини Румї] (на тадж. яз.), Вестник Таджикского государственного национального университета, Научный журнал, Серия «Гуманитарных и общественных наук», № 1, Душанбе, 2006, с. 88 - 92.

2. Место рубаи в диване Ибн ал- Фариза [Мавќеи рубої дар девони Ибн ал-Фориз.] (на тадж. яз.), Вестник Таджикского государственного национального университета, Научный журнал, Серия «Гуманитарных и экономических наук», № 6, Душанбе, 2006, с. 6 - 11.

3. «Нухбат аш-шариб ва иджалат ар-ракиб» Низамуддина ал-Исфахани [Нухбату шориб ва иджолату рокиб» и Низомуддин ал-Исфахонї.] (на тадж. яз.), Вестник Таджикского государственного национального университета, Научный журнал, Серия «Филология» № 1, Душанбе, 2008, с. 183 - 192.

4. Некоторые соображения о метрах арабских рубаи, [Мулохизахо доир ба вазни рубоиёти арабї.] (на тадж. яз.), Известия Академии наук Республики Таджикистан, ООН, Научный журнал. Серия «Литературоведение» № 2, Душанбе, 2008, c. 143 - 146.

5. Отражение мистической любви в рубаийатах XI века [Бозтоби ишќи ирфонї дар рубоиёти асри XI] (на тадж. яз.), Известия Академии наук Республики Таджикистан, ООН, Научный журнал. Серия «Литературоведение» № 2, Душанбе, 2006, с. 91 – 94
__________________________________________
http://tgnu.tarena.tj/AvtorefNurid.doc
Окончание. К Началу: http://hojja-nusreddin.livejournal.com/2320343.html
Tags: бытиё, дисер, небытиё, рубайат, руми, таджикистан
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments