Ходжа Н. (hojja_nusreddin) wrote,
Ходжа Н.
hojja_nusreddin

Categories:

Е.В. Aверьянова, "ТРИАДА Ж. ДЮМЕЗИЛЯ В СЕМИОТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ"

Цель настоящей статьи - анализ трифункциональной системы Ж. Дюмезиля, представленной в труде "Миф и Эпопея I" (Dumezil 1995).

В 1938 г. изучение "Махабхараты", эпопеи на санскрите, позволила Ж. Дюмезилю определить "3 необходимости, которые должны быть удовлетворены в любом человеческом обществе для его выживания: религиозное руководство, защита и кормление" (Dumezil 1995: 74). Так сформировалась концепция, в соответствии с которой общественное разделение является реализацией структуры 3-х "функций":
"за священниками, воинами и производителями вырисовывается иерархия функций:
- магической и юридической власти,
- физической силы, преимущественно воинской, и
- спокойного изобилия"
(там же: 46).

Идеология 3-х функций сохранилась в основном в культуре трех народов: у индийцев, римлян и осетин (там же: 49). Ж. Дюмезиль представляет анализ на материале Махабхараты, истории Рима и эпопеи нартов.

Сама функциональная система восходит к 3-м семиотическим практикам.

Семиотические модели производителя и воина.

Тематическая роль "производитель" фокусирует тему "производство", "богатство", "изобилие". "Производство" определяется в словаре Petit Robert как "Факт производства (материального блага) в сельском хозяйстве и промышленности".

Отмечаем так же имплицитные темы "зависимости", "мирского" и "мирного". В контрактных структурах представленных в примерах Ж. Дюмезиля, производитель выполняет актанциональную роль Отправителя (Destinateur) равного другому Отправителю по контракту или подчиненную роль, и в этом случае он имеет роль Субъекта-Получателя (Sujet-Destinataire). Производитель обменивает описательные ценности на ценности модальные. У него нет "трансформационной истории": он замкнут в своей фунции.

Тематическая роль "воина" акцентирует темы "силы", "войны" и "борьбы", темы "зависимости", "мирского", "разрушения" и, соответственно, "бедности" (антонимичные темам других функций) имплицитны.

"Борьба" является ключевым словом этой дискурсивной изотопии, поскольку "война", типичная форма деятельности второй функции, определена в словаре через это слово:"яростное противостояние между двумя противниками (индивидами или группами), каждый из которых стремится навязать другому свою волю и победить" (Le Petit Robert).

Контрактная схема, примененная к анализу Ж. Дюмезиля, выявляет лишь небольшое количество эксплицитных контрактов для воинов. Отметим, что выявленные нами контракты развивают тему "борьбы". Эти контракты мы считаем базовыми. В этих структурах "воин" выполняет актанциональную роль Субъекта. В позиции Отправителя находится представитель первой или второй функции в дискурсивной роли "короля". Воин расстается с модальными ценностями "могущество"(услуга) и "действие" и приобретает также модальные ценности "могущество" и "знание".

В функции воина известны метаморфозы-восхождения на более высокий уровень первой функции.

Соотношение тематических ролей "священника" и "короля".

Ж. Дюмезиль относит к первой функции тему "магической и юридической власти". В дискурсивной изотопии выделяются две тематических роли, относящихся к этой функции: роль "справедливого короля" и роль "священника". Иногда автор сам эксплицирует этот параллелизм, характеризуя первую функцию в двух аспектах: "руководство" и "религия" (там же: 461), или "политическая деятельность" и "религиозная деятельность" (там же: 353).

Тема власти объединяет оба аспекта и противопоставляет их "зависимости", имплицитной теме других функций. Ж. Дюмезиль видит иерархию между этими двумя ролями, указывая, что главное в первой функции - это "ценность моральная и религиозная, интеллектуальное превосходство", и "мудрость" - не в "политической власти" (там же: 111), что объясняет выбор термина "священник" для функциональной парадигмы. Очевидно, что статусы ролей не являются эквивалентными, один превалирует над другим во имя функционального единства.

В анализе Ж. Дюмезиля роли накладываются одна на другую, в то время как наш анализ требует их спецификации. Автор сам видит причину этого расхождения в нарративном типе материала:"эпические типы святого человека не сводятся к священнику. К королю древности"(там же: 88).

С другой стороны, изучение труда Ж. Дюмезиля выявляет целый список "королей" относящихся к двум низшим функциям как "королей-воинов" и "королей-производителей". Когда речь идет об этих актерах, автор характеризует лишь функциональную сторону их деятельности, игнорируя или указывая на неудачу их политической деятельности. Таким образом, перед нами второй случай смешения актерских и функциональных структур. Сводящийся к формуле:
производитель ≠ король-воин ≠ король-священник.

В этой оппозиции статус "короля", десемантизированный на межфункциональном уровне, приобретает статус дискурсивной роли.

Но на внутренне-фyнкциональном уровне статусы "священника" и "короля" не эквивалентны. Заметим, что первая функция относится лишь к "королю справедливому", выполняющему функции "священника" до, после или во время правления. Можно даже утверждать, что исследование Ж. Дюмезиля, опирающегося на эпический и исторический материал фокусирует именно функцию "священника-короля", оставляя в стороне функцию собственно "священника".

Надлежит подчеркнуть следующее: темы "юридической власти" и "управления" относятся только к "королю-священнику". Если принять, что первая функция разделена на две различные семиотические практики - "религии" и "управления", то можно сгруппировать дискурсивные и тематические роли в "Мифе и Эпопее I" следующим образом:

Тематические роли:
1. "священник",
1. "священник-король",
2. "воин",
3. "производитель".

Дискурсивные роли:
1. брахман, жрец, наставник, гуру, члены семьи "интеллектуалов";
1. король-воин, принц-ксатрия (воин), все ксатрии, глава армиия. генералиссимус, Cильные;
2. король-производитель, Богатые, ремесленник, король-васийя (производители), все васийя;
?. король-узурпатор, принцесса и т.д.

Следовательно, оппозиция: "священник-король vs король" является релевантной.
Остается узнать, не дублируется ли эта оппозиция оппозицией "Идеальное vs Реальное".

Действительно, Ж. Дюмезиль неоднократно подчеркивает идеальный характер функционального разделения общества( см. 479, 88, 290), что позволяет рассматривать элемент "Идеальное" как критерий для различия статусов: король-священник vs король.

Идеальное Реальное.

- cсылка на труд Ж. Дюмезиля подтвердит наше различие тематических ролей "священник-король" - "король".
- Автор отмечает постоянное стремление у Юдхистиры к двум идеалам: с одной стороны, строжайшее выполнение долга коронованного ксатрии "короля-моралиста"; с другой стороны, отказ, во всех формах, от победы, от трона, от общественной жизни. Много раз отмечали, как он мечтал о жизни отшельника задолго до достижения возраста, когда такой образ жизни рекомендуется( там же: 88). Он хочет отказаться от своих прав до войны, затем он пытается отказаться от трона (там же: 124-125, 68).
- Нума "с отвращением" соглашается стать королем (там же: 303).
- Дрона в юности думает лишь о том, как стать брахманом, обстоятельства противостоят этому решению( там же: 224-225).

Из вышесказанного следует, что в рамках данной работы все справедливые короли являются "священниками", но не все священники являются королями.

Обращает на себя внимание замечание Ж. Дюмезиля: "Даже если он [Дрона] ведет себя как ксатрия и король, Дрона родился брахманом, был сначала только брахманом и остается брахманом в своем втором призвании" (там же: 223).

Это замечание интересно со многих точек зрения. Прежде всего отметим важность оппозиции
"священник vs воин + производитель",
которая выявляет поливалентность высшей функции. Отметим также, что комбинация "священник-воин" не привлекает внимания Ж. Дюмезиля, который концентрируется преимущественно на первой функции. Тем не менее, было бы интересно эксплицировать эту роль. Является ли она тематической или дискурсивная? Синтагматический подход обнаруживает возможности трансформационных переходов:
- священник > воин > король (Дрона),
- священник-воин > священник-король (Ромул),
- воин > священник-воин > священник > священник-король (Эней),
- король-воин > священник (там же: 561).

Перечислим другие комбинации, учтенные автором:
- воин-священник (Арьюна),
- производитель-воин (Накула, один из близнецов, см. 106-107),
- производитель-священник (Сахадева, другой близнец, см. 109-114).

Религиозная практика.

1. Педагогическая модель.

На основании тематической роли "священник" необходимо уточнение глобальной темы высшей функции как "магическая власть". Сразу возникают тематические оппозиции:
- инфра-функциональная оппозиция
- власть магическая vs власть юридическая,
которая дублируется оппозицией
- Целое vs Часть.

Из этого следует оппозиция:
- религия vs управление
или
- власть духовная vs власть светская

Таким образом, мы выявляем общий знаменатель (власть) и количественный характер логической корреляции.
"Религия" определена в словаре как "совокупность ритуальных когнитивных действий, окруженных тайной и умолчанием" (Le Petit Robert).

Религиозная и магическая тема акцентирует оппозицию между священным и мирским знаниями. "Знание" выступает таким образом как атрибут власти, при этом священное знание лежит в основе профанного.

В материале, анализируемом Ж. Дюмезилем, священник участвует в 2-х контрактах разных уровней:
- в общественном контракте он занимает доминирующую позицию, обращаясь к социальному имманентному Получателю (то есть ко всему обществу, в котором функции гармонизированы контрактом). Так, Ромул преобразовывает религию Сабинян и основывает вместе с их королем Тацием религию нового общества. В этом контракте священник выступает как Отправитель-педагог, общество как Получатель священного знания.
- священник может также выполнять роль Субъекта по отношению к имманентному Отправителю - обществу. Например, Юдхистира и Нума не оказываются от королевской власти, подчиняясь воле общества.

2. Трансцендентная модель.

Анализ контрактов, в которых священник участвует на трансцендентном уровне выявляет два типа коммуникации: коммуникативная инициатива может исходить как от священника, так и от трансцендентного Отправителя. Дискурсивные программа "молиться", "исполнять религиозные действия" относятся к основной теме - "религии" (religion).

Дискурсивная программа "молиться" (prier) помещает священника на место говорящего (Enonciateur), Отправителя - инициатора манипуляции (manipulateur initial).

Молиться - "обращаться (к богу, к сверхъестественному существу) с настоятельной молитвой" (Le Petit Robert).

Дискурсивные программы "приносить жертвы", "посвятить трофей", "делать жертвоприношения" воспроизводят ту же коммуникативную структуру, что и в "молиться", но первые требуют, кроме базовой ценности (молитва как коммуникативный акт передающий знание о мирской жизни закодированное в священном тексте) материальных объектов как вспомогательных ценностей. Базовое действие (la performance de base), будучи когнитивным, содержит вспомогательные действия (les performances d'usage) прагматического характера ("посвятить трофей" и т.д.).

Во время молитв священник, как Отправитель коммуникации, имеет модальный фактитивный статус. Его нарративная программа соответствует контрактной структуре манипуляции (см. Pessoa de Barros: 1977):

S1 > [S2 & O1 ((O2 & O3))], где
O1 = /знание/,
O2 = /воля/,
O3 = /реализация нарративной программы S2/,
S1 = Отправитель,
S2 = Получатель.

На этом этапе коммуникации компетенция священника состоит из 3-х составляющих:
наравне с модальностями знать как делать и хотеть делать предполагаются
1. сообщение знания (когнитивная фактитивность),
1. сообщение воли (волитивная фактитивность),
2. заставить сделать (прагматическая фактитивность)
(Courtes 1982: 4-6).

В контрактном обмене ценностями священник обладает знанием и волей о предмете, волеизъявлением и долженствованием. Передавая эту ценность, он сохраняет ее, так как речь идет о частичной коммуникации.

Трансцендентная коммуникация может иметь другой полюс: трансцендентный Отправитель берет инициативу коммуникации на себя и передает программу, которую необходимо реализовать (миссию). Субъект получает в этом случае необходимую компетенцию. Эта серия контрактов все коммуникативные этапы эксплицированы. Трансцендентный контракт обеспечивает передачу Субъекту воли, знания, долга и способности, необходимые для исполнения миссии. Так, Эней осознает "знаки" и "откровения" многократно. Ж. Дюмезиль подчеркивает, что у Энея "безгранична вера в судьбу так часто напоминавшую ему о долге и подтверждавшуюся: он не может оступиться или умереть прежде чем не выполнит ее, он не может поэтому быть побежденным в каком-либо из боев, навязанных ему людьми и богами" (Dumezil: 414).

Имплицитный контракт возможен благодаря компетенции Субъекта, которая формируется в соответствии с программой, возникающей имплицитно. Актеры Юдхистира, Нума санкционируются позитивно или негативно после имплицитных испытаний (там же: 88-89, 90, 202, 303-304). В данном случае лишь санкция эксплицирует Отправителя.

Литература:

Dumezil G., "Mythe et epopee I"// Dumezil G., "Mythe et epopee I.II.III." - P.: Quarto Gallimard, 1995, -P. 35-672.

Pessoa de Barros D.L., "Vers une semiotique de la manipulation"// Le Bulletin du Groupe de Recherches sйmio-linguistiques( EHESS-CNRS), 1977, 1, P. 1-10.

Courtes J., "Pour une approche modale de la 'greve'"// Actes semiotiques (Bulletin). - 1982, V. 23, P. 5-18.
______________________________
"ЯЗЫК И ЛИТЕРАТУРА", Тюменский государственный университет, факультет романо-германской филологии.
http://frgf.utmn.ru/last/No1/averianv.html
Tags: социолухия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments