Ходжа Н. (hojja_nusreddin) wrote,
Ходжа Н.
hojja_nusreddin

Category:

Олег Акимушкин, "Вдохновлённый из Рума", 2/2

Часть 2. К Части 1: http://hojja-nusreddin.livejournal.com/2980823.html
_______________________________________________________________
Неотъемлемой чертой таланта Джалаладдина была его музыкальная одаренность и необыкновенное чувство ритма
.
Особую склонность он проявлял к свирели, которой посвятил проникновенные строки в прологе к поэме.
После исчезновения Шамса Джалаладдин все чаще устраивает общие собрания и совместные молитвы основанного и организованного, но никогда не возглавлявшегося им суфийского братства, где под музыку распевали его стихи-газели, написанные специально для этого ритуала либо навеянные атмосферой последнего. Таких стихов очень много.

Впоследствии Джалаладдин ввел в этот ритуал танцы
, символизировавшие для него поиски исчезнувшего Шамса, надежду на встречу с ним и крушение этих надежд.
Подобные радения получили название самаa. В повседневную практику суфийских общин они вошли задолго до того, как Руми использовал самаа в своем братстве. Суфии понимали силу эмоционального воздействия музыки, ее влияние на настроения и чувства людей. Но Джалаладдин первым ввел музыку и танец в ритуал общих собраний дервишей Коньи и первым же применил ее в медресе. Отметим, что почти все поэтическое наследие Руми представляет собой результат переполнявших его экстатических чувств, возникавших в процессе радений под музыку.

Ритуал радения в братстве складывался постепенно и при потомке Руми - Пир Адиле Челеби (ум. 1460) был канонизирован.
Радение стало своего рода театрализованным представлением с неизменными режиссурой и сценарием, строгим чередованием ритма танца, сопровождаемого пением, сменой направления вращений и прыжков, перемежающихся паузами. Весь этот сложный и детально разработанный ритуал приводил в конце концов к массовому экстазу и трансу, в который впадали как сами участники, так и многочисленные зрители.
В Западной Европе братство «Мавлави», практиковавшее это радение, стало известно как «орден кружащихся дервишей».

Джалаладдин уже не мог жить без духовного наставника
, человека, который вдохновлял бы его, напоминал бы ему потерянного друга.
И вот в 1249 г. он объявил, что Шамсаддин возвратился, приняв облик золотых дел мастера из Коньи Салахаддина Фаридуна Заркуба.
Скромный, приятный внешне, молодой человек, не получивший никакого образования, был назначен им старшим среди учеников, своим заместителем (халифа). Последние возмутились, и уже возник заговор с целью его убийства, когда Джалаладдин пригрозил, что он навсегда покинет медресе и Конью, если Фаридуну причинят зло. Конфликт был улажен, зачинщики покаялись.
Но 29 декабря 1258 г. Салахаддин умер.

Поэт горестно замечает в одной из газелей:
«Опустилось солнце, но поднялась луна, и ее тоже закрыли облака».
Эта знаменитая строка завершается словами «но взошла звезда».

Звездой оказался Хусамаддин Хасан, ставший младшим другом и искренним помощником поэта.
Именно ему обязана персидская словесность появлением знаменитой поэмы в 6 частях-тетрадях – «Маснави».
Он вдохновлял Джалаладдина написать ее, обратившись к нему с просьбой от имени всех учеников.
Хусамаддин как тень всюду следовал за своим учителем. При нем всегда были писчие принадлежности, и, что бы ни декламировал Джалаладдин днем или ночью, на улице, дома, в медресе, на радении, даже в бане, когда к нему являлось вдохновение, Хусамаддин тотчас записывал это.
Затем он перечитывал записанное поэту, тот корректировал и шлифовал стихи, а Хусамаддин переписывал их набело. Поэма была начата не ранее 1258 г., и первая ее часть закончена к 1261 г.

Затем в работе наступил двухлетний перерыв: умерла жена Хусамаддина, и он долго не мог работать. В 1263 г. работа возобновилась и шла уже без остановок.
Последняя, 6-я тетрадь была завершена около 1270 г. Поэт отдал своему сочинению 12 лет непрестанного труда.

Бытует мнение, что Джалаладдин сознательно недописал поэму, которая действительно обрывается на кажущемся незаконченным рассказе о человеке, завещавшем состояние самому ленивому из своих 3-х сыновей.
Однако известно также, что незадолго до кончины он еще раз полностью скорректировал «Маснави».
Сын и Хусамаддин по очереди читали ему его произведение, а он уточнял чтение, исправлял неясности, устранял возможные расхождения в понимании того или иного пассажа или стиха, старался предусмотреть даже произношение отдельных слов.

До нас дошли следующие творения Руми
:
1. великая поэма "Маснави", содержащая 26,640 бейтов (научное издание которой, предпринятое в 1925 - 1940 гг. известным английским востоковедом Р. Никольсоном в 8-и томах, содержит 25,232 бейта);
2. «Диван-и Шамс / Собрание стихотворений Шамса», изданный крупнейшим иранским знатоком творчества Руми - Бади аз-Заманом Фарузанфаром в Тегеране в 8-и томах в 1957 - 1963 гг. и содержащим около 60,000 строк;

Три прозаических сочинения:
3. бережно записанные сыном высказывания Руми «Фихи ма фихи / В нём то, что в нём»,
4. Проповеди - «Маваиз-и маджлис-и саба / Наставления, произнесенные во время 7 маджлисов» и
5. «Мактубат / Письма».
Эти сочинения были изданы в Тегеране и Стамбуле в разное время.

Джалаладдин Руми скончался в Конье 17 декабря 1273 г.
и был похоронен рядом со своим отцом в мавзолее, возведенном еще при Алааддине Кайкубаде I.

Аттар был духом, Санаи – его очами, -
Мы пришли вслед за Аттаром и Санаи.

-- Руми

Джалаладдин не создал
:
- своей особой системы философских взглядов, равно как и
- оригинального мистического «пути».
- Тропу, по которой он шел, проторили его предшественники.
- Но, вступив на нее блестяще подготовленным и превосходно образованным, он и поныне выделяется среди светил персидской поэзии своей интеллектуальной и поэтической одаренностью.

Он отлично знал:
- поэмы Санаи и Аттара,
- свободно ориентировался в сочинениях ал-Мутанабби и ал-Халладжа,
- его волновали полные «божественного неистовства» мистические откровения Байазида Бистами.
- Он, несомненно, был знаком с трудами ал-Газали, который в своей эклектической религиозно-этической системе свел воедино с мистицизмом элементы исламского традиционализма и рационализма.
- Можно только гадать, слушал ли он в бытность свою в Дамаске и Алеппо лекции теософа и творца теории «экзистенциального монизма» Ибн ал-Араби. Но идеи Ибн ал-Араби, безусловно, были ему известны – это показывает его «Маснави».

В принципе Руми больше привлекала практика суфийского «пути», хотя он и не чурался концепций «интеллектуального» мистицизма. Естественно, Джалаладдин был глубоко религиозным человеком, хотя трудно назвать его сторонником или последователем какой-то определенной суфийской школы.
Он жил в ту эпоху, когда человек лишь через призму религии и богословия осознавал свое предназначение, свое место в мире и в обществе. Поэтому Руми постоянно стремился соединить в своем творчестве земное и идеальное, человеческое и мистическое.
Он, подобно всем мистикам, пытался понять и разрешить силой своего поэтического гения одну задачу – проблему взаимоотношения человека и божества.
Увы, ему не дано было постичь, что такой проблемы просто не существует, она иллюзорна.
С его точки зрения, совершенство всего созданного в мире воплощается в человеке, который, постигая Истину, завершает один период развития и тотчас же начинает другой.

Но Джалаладдин обладал великим поэтическим даром.
Его экстатические видения, которые он воспроизводил в поэтических образах, отнюдь не напоминают последовательный ряд логических суждений, выстроенных разумом.
Его стихия - вдохновение и экстаз. Особенно это ощущается в его газелях.
В этой связи точно подметил Р. Никольсон:
«Руми – поэт и мистик, он не философ и мыслитель. У него нет системы, но он создает эстетическую атмосферу, которой претит анализ»

-- (Mathnawi, VII, с. IX).

"Маснави – это Коран на персидском языке"
-- Джами

"Сии слова – это лестница, ведущая в небеса.
Всякий, кто по ней пойдет, достигнет высот"
-- Руми

Рассказывают, что однажды Хусамаддин, хорошо осведомленный о настроениях и думах учеников Джалаладдина, улучил момент и, обратившись к нему, сказал:
«Господин наш, не могли бы вы создать произведение, похожее на поэмы Санаи и Аттара, в котором бы стихами рассказали все то, что вы поясняете ученикам во время занятий и бесед? В ваших газелях это имеется, но хотелось бы, чтобы положения мистического пути были бы изложены последовательно в одной книге».

Маулана тут же вынул из складок тюрбана сложенный лист бумаги, где он собственноручно написал первые 18 бейтов «Маснави», и передал его Хусамаддину. Это был пролог «Маснави» – знаменитая «Песнь свирели». Так начиналась эта поэма.

Это легенда, но, как считают, весьма близкая к действительности. Ее передают практически все наиболее достоверные источники, касающиеся жизни Джалаладдина Руми.
«Маснави» – вершина творчества поэта, сочинение, задуманное и осуществленное им как стихотворное (для легкости усвоения) руководство для членов неформального суфийского братства
, основанного им около 1240 г.
Еще задолго до того, как Абдаррахман Джами (1414 -1492) – сам поэт и мистик – назвал поэму «Кораном на персидском языке», не только ученики Джалаладдина и члены братства «Мавлави», но и многие другие приверженцы идеи эзотерического знания восхваляли и превозносили ее.

Суфизм создал немало «вдохновенных» произведений, близких по содержанию, но мы можем смело утверждать, что ни одно из них не получило такого распространения как "Маснави":
- только рукописей на языке оригинала дошло до наших дней более 500,
- не изучалось так внимательно и
- не вызывало столь многочисленных откликов (в виде комментариев, переложений и переводов), как «Маснави».
- Поэма содержит 25,632 бейта, что даже по меркам персидской классической поэзии позволяет считать ее весьма внушительной.
- Объем ее почти достигает «Илиады» и «Одиссеи» Гомера, вместе взятых,
- он вдвое больше «Божественной комедии» Данте, косвенно испытавшего на себе влияние эсхатологических представлений мусульманского мистицизма,
- но, конечно, уступает (также вдвое) объему «Шах-наме» Фирдоуси.
- «Маснави» поражает эрудицией Джалаладдина и
- разнообразием источников, откуда он черпал сюжеты своих притч и рассказов.
- Процитировано более 150 произведений!
- И это не считая непосредственных авторских обращений к фольклору различных народов.
- Например, сюжет притчи о мухе-кормчем был навеян 2-я строками из сатиры арабского поэта Абу Нуваса (IX в.) на Джафара Бармакида.
- Джалаладдин, как уже говорилось, поэму не писал, он диктовал ее, начитывал по вдохновению, в состоянии эмоциональной приподнятости.
- Поэтому в «Маснави», безусловно, присутствует импровизационный момент.
- Считается, что поэма создавалась импульсивно, без четкого плана, по наитию,
- что она лишена композиционного каркаса и единого сюжетного стержня, подобна лабиринту.
- Действительно, архитектоника «Маснави» сложна и многопланова.
- Она еще более усложняется тем, что Руми, следуя за своими предшественниками Санаи и Аттаром, создавал поэму в дидактическом жанре, излюбленной формой которого является притча, назидательный рассказ.
- Импровизационность «Маснави» приводила к композиционной инверсии в порядке следования притч,
- которые должны были иллюстрировать многочисленные теоретические положения автора,
- но подбирались они по принципу ассоциативных связей, иногда нарочито затемненных.
- Иллюстрации образуют длинную цепь следующих друг за другом или вытекающих друг из друга остроумных и мастерски написанных притч-рассказов.
- В ряде случаев основная история, давшая начало целой серии притч, становится как бы рамкой, окаймляющей рассказы, а вся серия превращается в стихотворную обрамленную повесть.
- Подобных повестей можно насчитать в «Маснави» более 30 (причем некоторые весьма значительны по объему).
- Иногда прерванное повествование такого рассказа возобновляется спустя много страниц (ср. серию толкований коранических преданий о библейском Моисее в кн. 2, 3–4, 6).
- Следует помнить, что Джалаладдин, работая над «Маснави», исполнял своеобразный социальный заказ – просьбу учеников написать версифицированное руководство по мусульманскому мистицизму.

Естественно, что часто он обращается к Корану – фундаменту мусульманского эзотеризма и преданиям (хадис) о пророке Мухаммаде
:
- 760 раз цитирует он стихи Корана, нередко переводя их на персидский язык,
- в 745 случаях приводит 703 хадиса.
- Аллегорически толкуя стихи Корана, прибегая для подкрепления своих пояснений к хадисам,
- он раскрывает перед читателем сокровенный, «тайный» смысл отдельных стихов Корана и легенд о пророках,
признаваемых таковыми коранической традицией, в рамках и символах суфийских концепций.

Большей частью схема объяснения того или иного морально-этического, либо суфийского положения в «Маснави» такова:
- теза (мистический постулат),
- затем ее подтверждение (коранический стих или хадис),
- затем иллюстративный пример (притча, рассказ, новелла в миниатюре),
- затем вывод (в виде сентенции или наставления).

Итак, творческий метод Руми в «Маснави» обнаруживает черты устойчивости
:
- последние годы пересматривается и утверждение о хаотичности изложения в поэме основных идей и доктрин суфизма
- Европейский ориенталист Ю. Балдик указал на тот факт, что по своей структуре (в мистическом контексте) «Маснави» очень близко к поэме Аттара «Илахи-наме / Книга о божестве» и
- точно так же четко делится на 3 достаточно обособленные части,
- границы которых обозначил сам Джалаладдин названиями первых и последних историй в каждой части.

Схема "Маснави", предлагаемая Ю. Балдиком, такова
:
1. Первая часть «Маснави» посвящена чувственной душе;
1.1. правящим человеком страстям, от которых ему, коли он встал на путь поисков бога и Истины, надлежит избавиться (это содержание первой тетради),
1.2. поскольку низменные чувства суть зло и обман и наваждение Сатаны (содержание второй тетради).
2. Вторая часть включает 3-ю и 4-ю тетради, которые сам Руми объединяет последним рассказом «О вероломном влюбленном» и общей рамкой пространного повествования о пророке Моисее.
- основная тема этой части, в которой ангел сменяет Сатану, действующего в первой, - соотношение абсолютного Разума, человеческого ума и знания.
3. Третья часть (тетради 5-я и 6-я) объединена темой:
- утверждения единосущего Бытия и
- отрицания бытия человеческого.
В ней объясняются мистические концепции:
- абсолютного Духа и
- предвечного Света-Истины,
- положение о фана (полном исчезновении, растворении личности в божестве) и
- утверждается первостепенная важность фигуры шейха – наставника на мистическом «пути» познания, которая у Руми, как представляется, до определенной степени замещает абсолютный Дух.

На первый взгляд это 3-этапная система «пути», принятая у суфиев, но
более всего предложенная схема напоминает триаду эллинистического философа-идеалиста Плотина
:
- всеобщая Душа,
- всеобщий Разум,
- Единосущный.

Таким образом, в «Маснави» наблюдается наличие 3-х взаимо-связанных и переплетающихся структур:
- мистической, суфийской;
- общемусульманской, основанной на Коране; и
- художественно-иллюстративной, представленной множеством широко распространенных на Востоке притч, анекдотов и историй,
которые несут основную нагрузку при объяснении понятийного аппарата Джалаладдина Руми.

Как известно, творение Руми получило исключительную популярность:
- И дело не только в том, что он создал емкое «руководство», в котором обосновал теорию и практику мистицизма, но и
- в том, что он мастерски изложил весьма сложные философские концепции простым, изящным и доходчивым языком.
- Поэтическое мышление Руми неповторимо, он – истинно великий поэт.
- В языке его поэзии нет нарочитых украшений, нет надуманных и искусственных стилистических красот и тропов, нет той этикетности языка, которая столь обычна для большинства средневековых поэтов Востока, – он свеж и ясен.

Однако творческий процесс создания «Маснави» не был ровным
:
- он шел скачкообразно. Джалаладдин сам неоднократно указывает на это обстоятельство.
- То он, не зная усталости, денно и нощно, запоем диктовал стихи Хусамаддину,
- то наступал эмоциональный спад, периоды вдохновения сменялись глубокой меланхолией, и он подолгу не возвращался к своему детищу.
- Он жалуется на муки, которые вызывают у него мысли о том, «как соблюсти рифму или построить стих».
- «Слово – враг мой, оно не подчиняется мне», – восклицает он.

Строгие знатоки стиля, пуристы, конечно, замечали в ряде мест его поэмы
:
- несовершенство рифмы и размера,
- погрешности в стихотворной технике,
- разговорные стяжения,
- неточные или несовершенные грамматические обороты и т.п.
- Но все это с лихвой покрывалось общим поэтическим настроением его «Маснави»,
- в котором он видел средство для «пробуждения душ», рупор для своих идей и взглядов.

Творение Джалаладдина Руми по праву считается вершиной суфийской поэзии
:
- непревзойденным и совершенным образцом ее дидактического жанра.
- Эта поэма - подлинная энциклопедия мусульманского мистицизма.
- Ее читали, затверживали наизусть и по ней учились на всем Ближнем и Среднем Востоке,
- но особую популярность она снискала себе в Иране, Северной Индии, Пакистане и Турции.
- В Турции, например, вплоть до начала XX в. «Маснави» читали и толковали для широкой аудитории в специально построенных для этой цели зданиях.
- На окраине мусульманского мира, в Восточном Туркестане, дервиши братства «Накшбанди ходжаган-и актаглик» считали обязательным знать наизусть не менее 700 бейтов поэмы.
- Но «Маснави» не только энциклопедия суфизма и источник мистических идей, из которого утоляли жажду многие поколения суфиев.

Аудитория "Маснави"
:
- В своих сочных и ярких притчах автор широкими мазками нарисовал красочное полотно жизни современного ему общества, в основном городского.
- Подавляющее большинство героев его рассказов, из которых и соткана художественная ткань поэмы, на удивление реалистичны, обстоятельства, в которых они действуют, как будто взяты из повседневной жизни.
- Таковы, например, притчи о садовнике и воре, о 4-х индусах, о 4-х путниках и винограде, о суждениях о слоне, о воре и факихе, о попугае, пролившем масло, о казвинце, желавшем сделать себе татуировку, и т.д.
- Прозрачные аллегории притч животного цикла, естественно, были общедоступными в средневековом обществе.
- Все ясно понимали, какие социальные круги скрываются за личиной льва или волка, осла или лисицы, зайца или слона.
- Конечно, «Маснави», формально создававшееся для суфиев, адресовано было всему обществу султаната, а не какому-то одному социальному слою, но ведь суфии «рекрутировались» практически из всех классов.
- Одни воспринимали поэму как пиршество для эстетов-гурманов, любителей мистических сюжетов.
- Других привлекали занимательность и динамичность повествования, калейдоскоп стремительно сменяющих друг друга сцен и ситуаций.
- Третьи наслаждались образностью и живостью языка, обилием разговорных оборотов, что в то время было, несомненно, новшеством в поэзии, россыпью народного юмора, афоризмов и поговорок.

Тематика поэмы
:
- Исключительно разнообразен по своей тематике мир притч,
- многие из которых объективно имеют острую социальную направленность.
- Автор говорит о безысходной нищете бедняков, о бесправии подданных и произволе властей, о страданиях, которые приносят войны мирным жителям, и мародерстве воинов и служилых людей.
- Не меньше внимания уделяет Руми обличению лжесуфиев-шарлатанов, лицемерных мулл, чванливых факихов, продажных судей и т.п.
- Эти лица – постоянные персонажи фольклора – длинной чередой проходят по страницам «Маснави».
- Все это читатель найдет в предлагаемых переводах, где нам хотелось показать искрометный, но и умело организованный каскад рассказов, притч, сочетающих возвышенную патетику проповедей, мистические прорицания с едкими насмешками, фривольными шутками и солеными анекдотами, который и составляет величественное здание «Маснави» Джалаладдина Руми.

Значение поэмы
:
- Образные сравнения и емкие афоризмы, которыми так богата поэма Руми, широко распространились по всему мусульманскому Востоку, превратились в крылатые слова.
- Возьмем на себя смелость утверждать, что в этом отношении «Маснави» сыграло в персидской словесности такую же роль, какую в русской «Горе от ума» А.С. Грибоедова.
- Цель, которую преследовал Джалаладдин, создавая свой труд, - в доступной и понятной форме, ясным и простым языком изложить положения и концепции как «интеллектуального», так и «прагматического» суфизма.
- Эту задачу он с блеском выполнил.
- Но «попутно» он создал блистательное поэтическое произведение, в котором воспевал совершенство и красоту человека, веру в его разум;
- призывал к дружбе и миру между людьми различных вероисповеданий;
- осуждал произвол властей, порицал узость догм официальной веры.

Джалаладдин Мухаммад Балхи Руми – персидский поэт, но его творчество вышло далеко за рамки национальной литературы, оно принадлежит мировой культуре, включено в сокровищницу литературы мира.

________________________________________________
Послесловие книги Руми Дж., «Поэма о скрытом смысле. Избранные притчи», пер. с перс. Н. Гребнева
М., Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1986, - 270 с.
________________________________________________

Качать книгу:

http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2244155
http://foto-i-videosemka.book-torrent.org/poema-o-skritom-smisle-izbrannie-pritchi-22716.html
http://www.rulit.net/tag/antique-east-literature/poema-o-skrytom-smysle-izbrannye-pritchi-download-free-231484.html
http://lib.rus.ec/b/253359
__________________________________________________
http://hojja-nusreddin.dreamwidth.org/133355.html
http://hojja-nusreddin.livejournal.com/2980823.html
_______________________________________________________________
Часть 2. К Части 1: http://hojja-nusreddin.livejournal.com/2980823.html
Tags: акимушкин, био, лестница, меснави, руми, суфизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments