Ходжа Н. (hojja_nusreddin) wrote,
Ходжа Н.
hojja_nusreddin

Комендант смерти Саенко (подручный реального жыдо-чекизьма)

Originally posted by d_v_sokolov at Комендант смерти
По персоналиям. Увидел в сети еще один материал, который мне прежде не попадался. О знаменитом харьковском большевистском карателе - Степане Саенко. Статья авторства некого В. Цокура, опубликована впервые в 1995 г. Несет определенный оттенок публицистичности, есть неточности с датой смерти (указано - конец 60-х, правильно - начало 70-х). Но интересен тем, что более подробно рассказывает о Саенковском житье-бытье после Гражданской войны, о работе в гражданских советских учреждениях, о наградах. Плюс процитированы некоторые заметки из прессы 60-х гг. Утверждается, в частности, что Саенко начиная с 60-х (когда Никита Хрущев стал в противовес развенчанному Сталину пиарить "революционных героев") - стал охотно встречаться с молодежью, пионерами, раздавать интервью в прессе - о том, как он боролся за "народное счастье". И когда он умер, проводить в последний путь экс-палача выбрался весь местный номенклатурный бомонд. А то! Персональный пенсионер ведь!

Кто есть кто

В многотысячном реестре чекистских истязателей фамилия этого нелюдя входит в первую десятку советских палачей первого поколения. По совершенным им злодеяниям он стоит в одном ряду с Дзержинским, Эйдуком, Атарбековым, Ев. Бош и Михаилом Кедровым. Хотя и был он всего лишь военным комендантом Белгорода и Харькова. На равных с ним могут еще быть такие же гнусные фигуры чекистов, Годуна в Белгороде, военного коменданта Чубунова в Дмитриеве на Курщине и Н. Ховрина в Керчи. Того самого Ховрина, чья фамилия украшает мемориальную доску прибитую на здании бывшей гостиницы Вейнбаума в городе Белгороде по улице Императора Николая II, а ныне проспекту им. Ленина, 41 (ныне Гражданский пр. - прим. Ред.) Того самого матроса Ховрина, который оставил свой кровавый след в ноябре-декабре 1917 года и, запоминающийся до гробовой доски, запах горелого человеческого мяса в Белгороде, Чугуеве, Донбассе и Таганроге. Большим был любителем кремаций тот матрос. Только кремировал он людей заживо.

После того, как историк С.П. Мельгунов в двадцатых годах издал свой "Красный террор" - антологию большевистского палачества в России, фамилию палача Саенко узнают и во всем мире. Затем в 1935 году выйдет в свет, не менее известный труд той же направленности Р.Б. Гуля "Дзержинский", в котором несколько жутких по своему повествованию страниц, также будут отведены этому чекистскому персонажу.


О Саенко писал Алексей Толстой, Аркадий Аверченко. О жутких окаянствах Саенко упоминается в мемуарах участников Белого движения. Писали о нем и красные комиссары. Лично я, впервые о Саенко услышал много десятилетий назад в Харькове, а после в Казахстане, из устного рассказа человека, побывавшего на Белгородчине и Харьковщине в составе одного из интернациональных формирований в годы Гражданской войны.
Казахстан тех лет был особым регионом. Впрочем, такими же были Сибирь, Север, Дальний Восток, Средняя Азия. В этих лагерных краях бывшего СССР, жизнь могла тебя столкнуть и с необычным человеком, и с необычной судьбой. Здесь ты мог бы услышать необычную историю, рассказ или воспоминание. Лицо, о котором я упоминаю сейчас, более двух десятилетий назад закончило свой жизненный путь на этой земле. На ней он немало оставил после себя зла и горя. Уроженец Донецкого угольного бассейна, он в молодые годы, работал на шахтах. В 1918 году закрутил его вихрь революционной смуты. Вначале он воевал в шахтерском отряде. Воевал фанатично. Вступил в, так называемую, авангардную сотню. В сотню смертников. Были в Красной Армии и такие формирования.
Фанатизм и фанатики, среди молодых, в те годы были и красных и у белых. Шахтер украсил себе грудь знаком смертника — Звездой-татуировкой. Таких в плен не брали, пристреливали на месте.
Будь тот здоровый или раненый. Впрочем, в плен смертники никогда и не сдавались. Его друзья, фанатики еще более высокого накала, такие же звезды накалывали прямо на лбу. А чтобы уровнять степень риска и быть в бою на равных, те у кого эти звезды находились на груди . Идя в схватку, расстегивали свои рубахи. Позже бойцы авангардных сотен стали носить еще и красные рубахи, а в Добровольческой армии - белые или черные. И если. У сторонников идеи всемирной революции были татуированы лбы или грудь, то у других, кто боролся за белую идею, на рукавах белой гимнастерки выделялась шитая литерная вязь: "Не боюсь я ничего, кроме Бога одного" Цвета формы были весьма контрастны. Поэтому и в тех и в других смертников очень хорошо можно было целиться и стрелять без промаха. Побывал бывший шахтер в те годы в Короче, Н. Осколе, в Белгороде, в Харькове. Воевал в интернациональном отряде. Злодействовал в ЧК, работал в сельском хозяйстве. Прошел через сталинские лагеря. Потерял семью, близких. К старости остался одинешенек.
Все услышанное тогда от этого человека было для меня потрясением. Запомнил навсегда и его рассказы о Саенко.
Вообще-то имя этого палача навечно осталось в памяти народной. Мне дважды приходилось слышать рассказы о нем. Эти рассказы передавались и передаются из поколения в поколение. От них взрослым становилось всегда не по себе, а дети начинали плакать. А ведь со дней его изуверства пролетели уже годы и годы, целые десятилетия. Прошли многие войны. Многое в этих рассказах было от легенд. Но легенды ведь не возникают на пустом месте.

Читать далее:

http://belstory.ru/mir-belogoryya/udivitelynoe-ryadom/komendant-smerti.html

Другие записи о Саенко:

http://d-v-sokolov.livejournal.com/240953.html
http://d-v-sokolov.livejournal.com/81106.html
http://d-v-sokolov.livejournal.com/36694.html
http://d-v-sokolov.livejournal.com/36998.html
http://d-v-sokolov.livejournal.com/201920.html
Tags: россия, террор, цыанизьм, чк
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments