Ходжа Н. (hojja_nusreddin) wrote,
Ходжа Н.
hojja_nusreddin

Category:

Колман Баркс, "Суть Руми", Глава 10, "ИСКУССТВО, КАК ФЛИРТ"

К Содержанию: http://www.livejournal.com/users/hojja_nusreddin/387935.html
© 2005 Сергей Сечив: русский перевод, примечания
________________________________________________

"Прошу для Арфы Новых Струн из Шелка" - Руми


О ФЛИРТЕ
Robin Evans, Танец в Зеркале

Изображение на занавесе совсем не ТО, что он занавешивает. Художники любят выдумывать изображения занавесов и разбрасывают на своих картинах намёки. Например, изображение кружки на цепочке, заделанной в скалу около водопада, может намекать как на способ, которым можно попробовать его воду на вкус, так и на присутствие невидимого отшельника, обитающего в пещере, скрытой за водопадом.

Формы изменчивы, трансформируясь, они регулярно раскрывают и сбрасывают свои старые ненужные шёлковые коконы. Как старый арфист в одной из поэм Руми, мечтавший о новых шёлковых струнах, не зная, что они ему уже не нужны.

Некоторые суфии рассматривали красоту, создаваемую искусством, как опасность, могущую замедлить их духовный рост. Искусство часто порождает дразнящее ощущение лёгкой победы духа, не подкрепленной достаточным личным духовным опытом. Прекрасные стихи, например, могут удерживать человека на зыбкой грани от полного растворения в Боге.

Руми сказал: "Мы бродили по берегу во время прилива и задирали свои одежды, боясь их намочить. А нам следовало раздеться догола и нырнуть с головой под воду, уходя в Океан глубже и глубже."


ХАЛИФ ОМАР И СТАРЫЙ AРФИСТ

Фирдоуси читает при дворе Шаха, Персия 18 век
Состарился арфист и хриплым голос стал
А трепетная страсть и мужества металл

Из пения его исчезли навсегда.
Настигли старика болезни и нужда.

Живёт подачками, не мылся пару лун.
И нету денег, чтоб купить для арфы струн,

Хотя их несколько на арфе порвалось.
Гнев стариков бессилен, даже если злость

Сильна как прежде, да возможности не те ...
Старик на кладбище Медины в темноте,

Блуждая с арфой без пристанища, забрёл.
И на коленях, плача, сам себе тяжёл,

Завёл молитву: "Боже! Раньше принимал
Мои молитвы Ты! И если, как нахал,

Монету я совал фальшивую порой,
Ты брал её заместо правды золотой.

Прости меня, я нищим сделался, дурак.
Наказан крепко, мне без струн нельзя никак!"

И голову на арфу уронив, старик
В сон мёртвый провалился. Петушиный крик
Farhad, Птичка в Клетке
Не смог его бы, верно, на ноги поднять.
Душа на волю птицей вырвалась опять.

* * *

Вдруг с телом разорвав постылый ей союз,
Душа взлетела ввысь, покинув тяжкий груз.

И в бесконечности пространства своего,
Пропела правду про свободы торжество:

- "Душам свобода, коль тела полумертвы,
Не знаю боли, мыслю я без головы,

Вкус ощущаю я без носа или рта,
Хоть нет ушей, мне не знакома глухота.

Воспоминания мои без тяжких мук,
И розой нежною владею я без рук.

Над бесконечным океаном дан полёт,
А наслаждения мои не знают счёт!"

И птица с высоты нырнула в Океан,
В Иова много пострадавшего фонтан,

Где был отмыт от язв своих больной Иов
В лучах рассвета, став как юноша здоров.

И eсли бы вот эта книга "Меснави"
Внезапно стала тверди мира визави,

Она не вынесла бы тайны тяжкий вес,
Какой жила душа поэта средь небес.

Когда бы люди знали Бога своего,
То в мире этом не осталось никого ...

* * *

От кладбища неподалёку был дворец,
В котором спал халиф Омар* - большой мудрец.

Во сне своём Омар вдруг Голос услыхал:
- "Пойди на кладбище, там нищий аксакал

Уснул на старой, рваной арфе головой,
И обеспечь ему на старости покой."

Нам, смертным этот тихий Голос ясен всем.
Его приказы исполняют без проблем

Халиф и вор, шах, раб, мудрец и обалдуй.
Понятней Он, чем материнский поцелуй.

Омар вскочил и, как всегда, рванул стремглав.
Через минуту, на кладбище прибежав,

Сел возле спящего, стараясь не будить,
Но чих свой и халиф не смог предотвратить.

Поэт проснулся и, халифа распознав,
Перепугался: "Строг халиф и величав!

Уж не нарушил я кладбищенский закон?"

И, встав, низёхонький халифу дал поклон.

Омар, заметив страх, сказал: "Резона нет
Меня бояться без причин. Хочу секрет

Тебе один открыть я важный, старина.
Присядь со мной. Вот тебе золота мошна.

Семьсот дирхемов будет в этом кошельке.
Забудь теперь о жалкой нищеты тоске.

Начни свой день с покупки арфе новых струн.
Ступай, я подожду на кладбище, певун."
Суфийский Танец, Индия 16 век
Могло казаться, что старик остолбенел.
Он слушал молча и халифу в рот глядел.

И щедрость дара медленно осознавал ...
Но вдруг вскочил и арфу оземь разломал!

- "Всё это пенье, каждый выдох, каждый вдох
Всегда мне было счастьем! Был и я неплох.

Своё годами шлифовал я мастерство,
Порой испытывал победы торжество,

Когда мелодии Ирака сочетал
Я с ритмом Персии ... Смеялся и рыдал

Я над тeхническими трюками, профан!
И упустил ушедший в Мекку караван!

Двенадцать стилей я, как попка, затвердил.
А мецената комплимент был так мне мил,

Что и о Боге я порою забывал.
Владея звуком в совершенстве, одичал!

На пустяки я расточал мой Божий дар,
Пока не сделался беспомощен и стар.

Мои поэмы меня заперли в тюрьму!
Как это вышло? Хоть убейте, не пойму!

Сейчас я Богу возвращаю, наконец,
Себя, как долг зажать пытавшийся скупец!"

Когда тебе считает злато доброхот,
На злато не глазей, смотри лишь другу в рот!

Омар ответил: "Твой цветистый монолог
Ещё один самообман, ты - демагог,

Сменивший кокон замыкания в себе,
Гордыню замешав на глупой похвальбе.

Ты флейту делать тростниковую не став,
Тростинку за другой перехватил сустав.

От внутренней трухи тростинку очищай,
И дырочки проткнув в боках, запеть ей дай.

Ты, словно путник, что в движенье погружён,
Или забывший о жене молодожён.

Беги чрезмерности раскаянья утех.
Гордыня пышных покаяний – тоже грех!"

От этих слов проснулось сердце старика,
И он умишком будто тронулся слегка.

Забыл о плаче и о смехе он забыл.
Забыл о нотах, что так пламенно любил.

Впав в состояние потерянной души,
Ушел туда, куда не ходят торгаши.

Ушел за грань любых ненужных сердцу слов
И утонул он в море с именем Любовь.

Волна Любви его накрыла с головой,
И захлебнулся он - ни мёртвый, ни живой.

Его насквозь пронзила Божья Благодать,
Теперь о нём мне больше нечего сказать.

* * *

Случается на птичьей травле род чудес -
Когда пикирует со свистом сокол в лес,

И никогда не возвращается назад ...
Свет солнечный нам невозможно сдать на склад -

Он каждое мгновенье абсолютно пуст
И абсолютно полон. В этом смысл искусств.

_________________________
* Oмар ибн Хаттаб (ум. 644) – второй халиф ислама (634 - 644) известный своей вспыльчивостью. Он организовал структуру Исламского государства и расширил его, захватив Сирию, Ирак, Египет и Ливию. – Прим. перев. на англ.


Меснави (1, 2076, 2086 – 2101, 2106 – 2109, 2163 – 2166, 2175 - 2220)


ЕГИПЕТ, КОТОРОГО НЕТ
Простота

Xочу сказать слова, что мир зажгут,
Как только я их вслух произнесу.
Но я молчу, напрасный это труд,
Пихать в мой рот миры, как колбасу.

Зато держу в себе большой секрет –
Египет, тот какого больше нет.

Вот плохо это или хорошо?
Не знаю. Ведь годами я другим
Любви тащил огромнейший мешок.
Но больше не хочу возиться с ним.

Меня в определённом месте нет.
В чём смысл моих подарков? То – секрет.

Как звать всё то, что раздаю я вам?
Неважно. Вы студенты бытия,
И верите лишь собственным глазам.
Что дал мне Шамс, вам выдам не тая.


Диван Шамса Тебризи, # 1754


ИСКУССТВО КИТАЙЦЕВ И ГРЕКОВ
Irene Semanchuk Dean, Зеркало с Изразцовой Рамой

Пророк однажды рассказал:
- "Есть люди, видевшие свет,
А в нём среди роскошных зал,
Мерцал туманный мой портрет,

Возникший из небытия.
Но я ведь тоже видел их,
Вкусивших райского житья,
Бессмертных, вечно молодых.

Я им, узревшим свет, - родной.
Родной - субстанцией души,
Все родословья – прах земной,
Цена им красная - гроши.

С роднёй живую воду пьём
Мы из источника Зам-Зам*.
Преданий тексты нипричём,
Традиции нам тоже - хлам."

* * *

Тот, кто желает услыхать
О тайном знании рассказ,
Пусть слушает, как рисовать
Китайцы с греками в Шираз

Явились к шахскому двору,
Затеяв перед Шахом спор -
Кто лучший в мире... "Маляру
Из греков я бы и забор

Свой не доверил малевать!"

Визжал китайский старшина.
Грек молвил тихо: "Исполать
Тебе, но тоже недурна

Работа наша. И цари
Не раз предпочитали нас
Китайским мастерам. Смотри,
Ты, как и я, уж седовлас,

Зачем орёшь ты про забор?
Клиент от смеха пал без чувств."

Шах, отсмеявшись, думал спор
Начать о сущности искусств.

Китайцы начали болтать,
А греки встали и ушли.
И Шах был вынужден искать
Решенье дельное. Смогли

Найти советники его
Всем подходящий вариант,
Дав, не обидев никого,
Продемонстрировать талант.

* * *

Один из залов пополам
Завесою был разделён
И отдан этим мастерам,
Без декораций, обнажён.
Совр. Китайский Художник, Пеоны и Птицы
Шах приказал, чтоб дали им
Любые краски и холсты.
Набрали больше, чем павлин,
Китайцы красок. Но пусты

Ушли от шахских ключарей
Все греческие мастера -
Не тронув с краской пузырей
И с позолотою ведра.

- "Нам краски вовсе не нужны,
Чтоб стены вам разрисовать."

И до прозрачной белизны
Принялись их полировать.

И дни за днями напролёт
Они со стен счищали грязь,
Такую чистоту найдёт
Голубка, в небе серебрясь.

* * *

Знай, что цветастость рождена
Бесцветностью и чистотой.
Великолепная луна
И солнце – славны простотой.

Смотри, как сложен сей узор
Осколков битого стекла,
Но сложность, что пугает взор,
Рука ударом создала.

* * *

Китайцы кончили свой труд
И восхитились этим так,
Что сами пляшут и поют
И барабанят! Кавардак

Taкой подняли во дворце,
Что Шах примчался к ним бегом
И изменился аж в лице,
Увидев красоту кругом!

Рисунок безупречен был,
Деталировкой поражал,
Но грек тут занавес раскрыл
И ... хор китайский замолчал!
Люси Кинселла, Заяц Перед Зеркалом
Китайское искусство вдруг
Преобразилось в блеске стен -
Ожив, фигурки встали в круг
И разыграли пару сцен,

Меняясь, коль менялся свет,
Сияя дивной красотой.
И стало ясно, спору нет –
Побили греки простотой!

* * *

Мы – не китайцы. Путь другой
У суфиев. Мякина слов,
Книг, философской шелухой
Набитых, манят пусть ослов.

Мы, словно греки, чистоту
Лишь полируем всё ясней.
И влюблены мы в красоту,
Желая раствориться в ней.

Ни злобы, ни желаний нет.
В той чистоте отражены
И звёзд далёких тихий свет,
И телеса обнажены.

Mы отражаем каждый миг,
Все отблески небытия ...
А в сердце чистое проник
Мне Бог! Его там вижу я!

_____________________________
* Зам-Зам – источник святой воды возле Каабы в Мекке. – Прим. перев. на русск.


Меснави (1, 3462 – 3485, 3499)


ТВОЙ ОТРАЖЕННЫЙ СВЕТ
Чюрлёнис, Дружба



Твой отраженный свет - души моей свеченье,

Другим невидимое, как сердцебиенье.

У красоты твоей - учусь любви,

Уста твои творят мои стихотворенья.




Рубайат, Арберри, 178 а



ГРОХОТ БАРАБАНА
Плачущий Руми



Мне грохот барабана рокового


Рвёт рану сердца резко и сурово!


Грохочут барабанные удары:


- "Друг, ты устал, но нет пути другого!"




Рубайат, Арберри 064 а


ЩЕДРОСТЬ ОКЕАНOB
Mаркку Хакури, Мечта о Свободе


Зачем ревнуешь щедрость океанов?

Тебе небес тут мало иль туманов?

Святой водою рыбы не торгуют,

И плавают без троп и без капканов.



Рубайат, Арберри 007 b
Tags: essential, rumi, арфа, египет, искусство, книга, небытиё, омар, руми, соблазн, старость, халиф, шёлк, эротика
Subscribe

Posts from This Journal “essential” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments